Тонкий детский крик разносится по салону, и я выдыхаю с облегчением. Самый желанный звук после затянувшейся тишины, разрываемой лишь шумом дождя. Мелодия жизни.
«Напугала ты нас, малышка», — общаюсь с новорожденной мысленно, внешне делая вид, что все под контролем. Уставшая, обессиленная мамочка не должна знать, что мы чуть не потеряли ее дочку.
Передаю плачущего младенца Акушерке. Соприкасаемся руками, встречаемся взглядами, понимаем друг друга без слов. В янтарных глазах золотом отливает страх, но замечаю это только я. Отрицательно качаю головой, предупреждая ее панику. Это нам сейчас на хрен не надо.
Вспышка молнии прорезает ночное небо — и уже в следующую секунду рыжая невозмутимо занимается ребёнком, перевязывая пуповину, обтирая его и укутывая в кусок чистой простыни. Нежные руки неуловимо дрожат, но профессионально делают свое дело, будто работают отдельно от испуганной хозяйки. Милое лицо становится каменным и сосредоточенным, на лбу залегает легкая складка, губы поджаты.
И всё-таки умница. Я бы забрал ее к себе в клинику.
— Где моя дочка? Все хорошо? — сипло лепечет роженица, отходя от боли и шока.
— Прекрасно, — невозмутимо бросаю, совершая необходимые манипуляции. — И с вами тоже все в порядке.
Когда с моей стороны все готово, я жестом разрешаю Акушерке вернуть ребёнка матери. Женщина прижимает дочку к груди, целует в лобик, плачет от счастья, а затем вдруг поднимает взгляд:
— Скажите ваше имя?
— Амина, — тихо отвечает рыжая, растерявшись. Большие глаза поблескивают то ли от освещения в салоне, то ли от слез.
— Я назову доченьку в вашу честь, Амина, — слабо улыбается женщина. — Ами-ина, — повторяет ласково, теперь уже обращаясь к малышке, которая продолжает мяукать, радуя слух. Жива, здорова, а остальное приложится.
Накрываю их обеих новым пледом, забыв сорвать этикетку, плотно захлопываю пассажирские двери, на всякий случая заблокировав замки — и подхожу к рыжей. Она сидит полубоком в водительском кресле, обняв себя руками, шумно вбирает носом воздух, тяжело сглатывая подступающие к горлу всхлипы.
— Бабы, — закатываю глаза и, отстранив ее, достаю из бардачка бутылку воды. — Сентиментальные создания, — выплевываю небрежно, знаками попросив у нее помощи.
— Вы просто злитесь, что не мальчик. Тогда бы в вашу честь назвали, — парирует она, смахнув влагу со щек, и аккуратно льет воду на мои руки, пока я смываю с себя кровь.
Рассматриваю ее исподлобья, усмехаюсь. Вблизи и практически без макияжа, который исчез под дождем и слезами, Амина выглядит совсем молоденькой, свежей. Ее естественная красота кажется нереальной и в экстренной ситуации играет особыми красками. На мгновение залипаю на покрасневшем лице, погружаюсь в водоворот золотисто-карих омутов.
— Кстати, как вас зовут? — тихо шепчет она, выводя меня из своего же гипноза.
— Герман.
— Вы ведь не местный, да? — мягко улыбается. — Вас акцент выдает.
— Да вы издеваетесь надо мной! — рассерженно выпаливаю, вспоминая бабушкины издевки.
— Даже мысли такой не было, — расстраивается Амина, и возникает странное желание её успокоить. Или обнять. — Нам повезло, что вы оказались здесь в такое позднее время. Это судьба, наверное.
— Ну-ну, хватит, — лениво отмахиваюсь, но уголки губ упрямо ползут вверх.
Перехватываю бутылку, растираю и мою ее ледяные руки, в то время как она послушно замирает. Немного смущается, и эта реакция почему-то трогает до глубины души.
Закатываю рукава ее платья по локоть, чтобы было удобнее, и вдруг замечаю синяки на левом запястье. Дергаю за кисть, разворачиваю к свету.
— Что это? — зло рявкаю, изучая следы на нежной, фарфоровой коже, оставленные чужими пальцами.
Вздрагивает, резко выдергивает ладонь. Отползает на переднее пассажирское сиденье, освобождая мне водительское. Кутается в мою куртку, чтобы закрыться морально и физически. Ее пальто так и осталось где-то в багажнике.
— Ничего необычного, — хмыкает преувеличенно равнодушно, пытаясь сохранить спокойный тон, но голос срывается, а пальцы трясутся, когда она судорожно натягивает рукава. На ее правой ладони только сейчас замечаю обручальное кольцо. Его Амина почему-то тоже мгновенно прячет. — Принимала тяжелые роды.
— Партнерские? — хмуро хмыкаю, падая за руль.
— С чего вы взяли? — искоса поглядывает на меня.
— Судя по размерам, такой след могла оставить мужская пятерня. Так что это вряд ли роженица в состоянии болевого шока. Скорее, ее нервный муж, не выдержавший родового аттракциона. Или кто-то ещё.… - делаю паузу, испытующе смотря на нее. Даю шанс рассказать правду.
— Не помню деталей, — пожимает плечами и отворачивается к боковому окну.
— Ну, и хрен с тобой, Акушерка, — грубо кидаю, заводя двигатель. Выбрасываю её имя из головы, ведь так проще не привязываться и не волноваться о ней. — Дождемся скорую в доме моей родни, здесь недалеко. Отправим нашу дорожную пациентку в больницу, а потом тебе такси вызовем. Я все оплачу. И катись к мужу, — подытоживаю слишком жестко.
