— К немцам своим? — доносится поскрипывающий голос бабушки, и она сама шоркает в тапках к двери. — Вот дурень. А ты почему не с ним?
— Он ничего вам не рассказывал? — перевожу взгляд с одной на другую, но обе в полном неведении. — Тогда и я не стану. Простите.
Неправильно скрывать от них правду. Лучше выдать все, как было, пока меня вышвырнули на улицу, посчитав виновной в расставании.
Но… не могу. Храню маленькую тайну Германа, будто она и моя тоже. Пусть сам откроет ее, когда посчитает нужным.
— Сор из избы не выносят, — одобрительно покашливает Стефания.
— Я бы уехала в другое место, чтобы не утруждать никого, но мне пока некуда. Выиграть хотя бы пару дней на поиски нового жилья... Но надо было решать срочно, — нервно тараторю, мешая слёзы с каплями дождя. — Прогоните?
Миллисекундная заминка кажется вечностью. Сквозь шум льющейся с небес воды пробивается бешеный стук моего сердца. Точнее, теперь двух сердечек. Ладонь импульсивно взметается к животу, сжимает пояс пальто и приковывает внимание женщин.
— Своих не бросаем, — ворчит бабуля, вызывая у меня улыбку. — Проходи, дочка. Накормим, обогреем, — смеётся, хватая меня за руку и увлекая в натопленное помещение, где пахнет уютом и добром. — Прикроем. Пусть глупый немец побегает, раз по дурости такое сокровище упустил.
Обнимает меня, к ней присоединяется тетушка — и мне вдруг становится так тепло, что жгучие слезы сами брызжут из глаз. Избушка в далеком поселке заменила мне родительский дом.
Герман
Яростно сминаю записку, сжатым кулаком в сердцах бью по запертой двери. Грохот деревянного полотна раздается на весь подъезд.
— Амина! — эхом отбивается от стен мой грозный голос.
Это не злость, а первобытный страх. Паника, с которой не могу совладать. Я боюсь потерять ее, хотя… судя по посланию, уже потерял.
Ещё один удар — и петли жалобно поскрипывают.
Бесполезно. Разумом понимаю, что Амины нет в квартире, но рука продолжает лупить по несчастной двери, словно в ней источник всех бед.
— Я полицию вызову, — вкрадчиво звучит за спиной.
— Я хозяин, — бурчу, нехотя оборачиваясь на переполошенную соседку.
— А, Герман, извините. Не узнала, — нервно усмехается женщина, внимательно осматривая меня и кутаясь в домашнюю кофту. — А чего вы ломитесь? Ваша хозяйка уехала.
Моя хозяйка… Как точно сказано. Я как брошенный под дождем щенок без нее.
Проклятый ребёнок! Знаю, что нельзя так, но… Дерьмо! Я все из-за него потерял водночасье.
Уехала.… Этого следовало ожидать.
— Куда?
— Не сказала. Собрала чемоданы на рассвете и села в такси. Кстати, она же ключи мне оставила, просила передать вам, если появитесь.
Соседка на минуту скрывается в квартире, чтобы вынести мне две связки. На брелоке одной — знакомый земной шарик, истертый и помутневший, как наши с Аминой отношения.
— Спасибо, — бросаю бесцветным тоном.
Поворачиваю ключ в замке, преступаю порог. Дома всё ещё пахнет родной женщиной, каждая деталь напоминает о ней, даже это зеркало, возле которого мы в первый раз… Чёрт!
Теплый огонек надежды, что всё ещё можно вернуть, гаснет, когда я вижу пустые вешалки и стерильно чистые полки в шкафу. Остались только мои вещи, бережно сложенные её руками. Ванная в мгновение ока стала холостяцкой, без того особого ведьмовского следа, когда все заставлено загадочными пузырьками.
Амина собиралась быстро, будто впопыхах. Так спешила исчезнуть до моего возвращения? Наверняка мать передала ей, что я звонил и угрожал. Может, и сома все слышала, просто говорить со мной не хотела.
— Идиот!
В сердцах захлопываю дверцу шкафа, подлетаю к нашей постели, срываю покрывало, аккуратно застеленное Аминой будто в насмешку, скидываю подушки на пол. Обессиленно и обречённо падаю на голый матрас. Легче не становится.
Уставившись в белый потолок очумелым взглядом, выуживаю телефон из кармана брюк. Не надеюсь, что Амина ответит, но все равно звоню ей. С нового номера, ведь предыдущий заблокирован.
— Послушай, маленькая, не глупи, — выпаливаю сразу, как только слышу щелчок соединения. — Я в России. К тебе прилетел. Скажи мне, Амина, куда ты собралась?
— Назад в семью, — разрывает динамик мерзопакостный голос. — Моя жена теперь будет жить там, где должна. С законным мужем.
— Сафин? — с ненавистью шиплю на соперника. — Передай ей трубку.
— Она не станет с тобой разговаривать, — победно усмехается Марат. — Теперь ее есть, кому защитить.
Как все повернулось. Теперь ей нужна защита…
— От меня? — выпаливаю вслух недоверчиво. — Она не могла к тебе вернуться по своей воле.
— Серьёзное обвинение, — чеканит с невозмутимой сталью. — Я уважаемый человек, так что полегче со словами. Меня несложно проверить, я у всех на виду, а вот ты… подозрительный. К тому же, агрессивный. Преследуешь мою жену, угрожаешь. Неизвестно, чего от тебя ожидать. Оставь ее в покое, иначе будешь иметь дело с правоохранительными органами. Тебе могут наложить запрет на выезд, а я бы этого не хотел, всё-таки у тебя в Германии больной ребёнок.
