Я остановилась перевести дух. Как он ещё бегает? Тут перед глазами всё плывёт и тошно. Оля тоже остановилась, глядя как Данила забурился в кусты.
Вдруг оттуда раздался душераздирающий вопль. Из густой листвы с криком вылетела здоровенная птица.
Продолжая орать во всю глотку, она захлопала коричневыми крыльями, дала над нами круг и устремилась прочь.
Мы чуть не прилегли со смеху.
— Даня утку на крыло поднял! — давилась хохотом Оля.
Папаша, и тот, спрятал улыбку в рукав.
Вслед за уткой зачертыхался и выскочил Данила.
— Блин! Тупая птица!
— Так ты зато сходил быстро из-за неё! — я решила ободрить парня.
— Куда там! Весь настрой сбила! — Данила, недовольно фыркнув, устремился вверх по тропинке. Оля поспешила за ним.
А вот мне такой темп совсем не подходил. Папаша подозрительно покосился на меня.
— Что, голова кружится? Дышать тяжёло? — стал допытываться он.
— Ну, есть немного, — призналась я.
— Может, не пойдёшь дальше? Ещё не поздно вернуться, — он внимательно уставился на меня, разглядывая, как врач, который собирается поставить неутешительный диагноз.
— Вернуться? Ни за что! — возмутилась я. Получилось несколько категорично из-за моего не слишком богатого английского.
Папаша покачал головой и пошёл в кусты, откуда Данила недавно выгнал утку. Раздался треск и индус вытащил толстую сухую ветку, подошёл, обламывая на ходу тонкие сучья.
— Держи, опирайся, будет легче, — он протянул мне палку. — Дыши через нос, так кислород быстрее поступает в мозг.
Я поблагодарила его за помощь и приняла хенд-мейд девайс. И правда, с палкой стало легче. Мы догнали ребят, которые ждали нас за поворотом дорожки.
— О, Вася, у тебя настоящая индийская треккинговая палка! — обрадовалась Оля и тут же участливо спросила: — Тяжело идти?
— Да не слишком, вчера хуже было, — ответила я. — Если не быстро, то нормально.
И мы, сбавив темп, пошли дальше. Тем временем пейзаж совсем изменился. Деревья отступили, открывая вид на просторные горы, трава на склонах оставалась по-весеннему яркой, а впереди замаячили снежные вершины.
И тут мы увидели ещё одни кусты, явно последние на маршруте. Данила сразу зацепился за них взглядом:
— Ну всё, девчонки, последний шанс, надеюсь там нет утки! — он ломанулся было кустам, но Оля в последний момент окрикнула его.
— Даня, стой! — девушка указала на то, что парень разглядеть не успел. За ветками маячил неприметный серый полог палатки. Словно в ответ на крик, внутри у неё зашебуршало, и с визгом разъехалась молния. А в образовавшийся проём вылез уже знакомый нам Вова. Вид у него был заспанный и помятый.
— О, ребята! — на живом лице появилась добродушная улыбка. — Уже на гору идёте? Здорово! Я сейчас умоюсь, соберусь и вас догоню.
— Супер! — обрадовалась Оля. — Мы как раз медленно идём: у Васи горняшка.
Я приветственно помахала Вове, Данила тоже поздоровался.
Правда, до меня долетело чуть слышное «чёрт бы его побрал».
Папаша, едва сдерживая улыбку, напомнил нам, что надо идти. Иначе такими темпами мы не успеем вернуться до темноты.
Он покосился на меня, намекая на то, что кое-кому неплохо было бы остаться внизу. И я побежала впереди всех, опираясь на палку. Впрочем, запала хватило метров на десять — сердце явно пыталось вырваться из груди.
Горы становились всё более каменистыми, трава на склонах потеряла цвет, пожелтела. Холодный воздух заставил нас запахнуть куртки. Но в то же время солнце слепило так, что все достали тёмные очки, припасённые для такого случая.
Небольшой домик, вдруг появившийся у края дорожки, вызвал у нас удивление. Откуда он здесь? Мы же совсем в горы забрались.
В маленькой хибаре, не больше стандартного санузла в квартире, уместился очаг с настоящим живым огнём и индус, который на этом очаге пёк лепешки.
Он месил тонкое тесто, раскатывал, а потом кидал его прямо на раскалённый камень у огня. Лепёшка готовилась мгновенно.
— Ни фига себе! Настоящий индийский колорит! — восхитился Данила. Мы согласились с ним и тут же взяли по лепёшке.
— О, ребята! А вы недалеко ушли! — раздалось сзади. К нам спешил Вова. Он уже не выглядел помятым, волосы снова завязал в пучок, а за спиной у него болтался компактно упакованный рюкзак.
— Лепёшечки! Класс! А то я позавтракать не успел! — обрадовался парень.
К лепёшкам нам налили горячего масала-чая и стало совсем хорошо. Пока я уминала хрустящий хлеб, на глаза попался индус, проходящий мимо. Замотанный во всё чёрное, он напевал себе что-то под нос и курил.
— А это кто? — удивилась я.
— Паломник, — ответил Вова. — Там наверху святое место, храм.
— А чего это он курит? Курить же, наверное, ну… не очень одобряется религией, — предположила я.
— Так это шиваит, им можно! — махнул рукой Вова. — Тем более курят они совсем не сигареты. И, кстати, угощают всех желающих.
— А это законно? — ещё больше удивилась я.
— Законно? Не знаю, — парень пожал плечами. — Но это ж Индия! Тут травой из-за каждого угла несёт!
— А что за шиваиты? Почему в чёрном? — подключилась к вопросам Оля. — Мы видели монахов в оранжевом.