— А что, размеренная жизнь на чистом воздухе, пасти овец, колоть камни, — задумалась я вслух. — У них есть то, чего нет у нас: спокойствие, чистый воздух и горы. А мы впахиваем и тратим кучу денег, чтобы прилететь сюда.
— А они мечтают о том, что есть у нас, — в тон мне ответила Оля. — Суета, бутики со светящимися витринами, деньги, путешествия. Увидеть что-то кроме этих гор.
Улыбнувшись, подруга добавила:
— Странные люди. Чего нет, того и хотят.
— Ну, так этот старик, который загоняет овец, вряд ли мечтает, — заметил Данила. — Прохавал жизнь и вполне доволен. А вот молодежь — наверное. Молодым на месте не сидится. Но не факт, что к старости они не вернутся в горы, чтобы вечером вот так втыкать в виды.
— Ага, как наши пенсионеры, — подхватила Оля. — Дача, огородик, покой…
— Так что, девчонки, пока молодые надо ездить, смотреть всё — подытожил Данила. — А то начнётся потом грядки и всякое такое.
— Главное, чтобы всё в балансе было, — решила Оля. — Поработал, расслабился и отдохнул. Дауншифтеры вон баланс не соблюдали, умаялись и теперь откисают в Индии.
— Откиснут и будут ещё ого-го! — улыбнулся Данила. — Снова начнут наяривать. Ну, или не начнут. Некоторые вон тут оседают и бизнес ухитряются устроить. Наверное, как раз находят тот самый баланс.
— Да, иногда хочется бросить всю бухгалтерию и тоже откиснуть, — вздохнула Оля. — Иногда так надоедает.
— Мне тоже, — покивала я. Чем, в свою очередь, вызывала удивление ребят. Они-то считают профессию учёного крайне интересной. Только вот везде свои нюансы. Я не стала их разочаровывать, должны же быть какие-то профессии, чтобы помечтать, что есть люди, которые творят чудеса на работе, в лаборатории, например.
— А тебе, Данил?
— А что? — пожал плечами парень. — Я вольный художник сейчас. Если это можно назвать профессией.
— Можно конечно, а разве ты дизайнером не работал? Уволился что ли? Там же круто, креатив создаёшь!
Оля украдкой толкнула меня в бок, но вопрос уже был задан.
— Работал, — признался Данила. — Но там своя боль. Вот сделал ты дизайн, круто, тебе нравится. А клиенту — нет. И он просит тебя исправить, сделать по-своему. А вкус ведь не у каждого есть. Такое предлагают! Говоришь заказчику: это же говно. А он: хорошо, делай говно. И ты делаешь, потому что клиент всегда прав.
— Да, для творческой профессии это неприятно, наверное, — протянула я. — Хорошее портить.
— Деньги в этом мире решают, — вздохнул Данила.
— Вот мы и убегаем в такие места как Индия, — улыбнулась Оля. — Закат, смотрите как красиво.
От красного неба багровые оттенки легли на облака и снежные вершины гор. Запах рододендронов, тоже розово-красных, стал выделяться в воздухе яркой нотой. Темнело стремительно.
В отель мы вернулись в темноте, подсвечивая себе фонариками. В голове гудело от горняшки, чуть кружилась земля под ногами. Я забралась в спальник и постаралась скорее уснуть, чтобы набраться сил перед завтрашним треккингом.
Утром нас разбудил Папаша. Мы собрали небольшие рюкзаки и выбрались из домика. На улице светало, восходящее солнце окрасило снег на вершинах гор в алый.
Мы закусили рисом с ядрёными специями, пусть повар и обещал сделать не остро, запили всё это масалой. В кафешке нам собрали обед с собой.
К этому времени совсем рассвело и даже стало пригревать. Солнце здесь шустрое — сразу стремится повыше на небо залезть, рассветы и закаты короткие. Как и день.
— В Африке вон вообще ещё быстрее, — поделился в ответ на мои замечания Данила. — Утром — бац и сразу в зенит. А к вечеру — раз и непроглядная темень. День там ещё короче, зато жарит немилосердно.
— Вот, потому всё хорошо в меру, — рассудила Оля. — У нас дома вон и нежарко, и времена года разные, зимой снег. Летом купаться можно.
— Зато в горах можно по временам года путешествовать, — не согласилась я. — Внизу жара, искупался, поднялся вверх — тут вообще снег лежит!
— Кстати о подъёме наверх, кажется, Папаша нас заждался! — спохватился Данила.
И мы направились к махнувшему нам рукой индусу.
К вершине вела широкая тропа, вымощенная небольшими камнями. Наверное, такие и кололи вручную там, внизу. Она пролегала между цветущих рододендронов и потихоньку забирала наверх. Но мне хватило и этого небольшого подъёма: сердце заколотилось, а дышать стало тяжело. Хорошо Данила постоянно останавливался фоткать, и шли мы небыстро.
— А вот и наш сок из рододендронов! — Папаша указал вперёд. Там у тропы стоял раскладной столик, за ним индус разливал из большой канистры розовую жидкость по стаканчикам. Стоил стаканчик всего пять рупий, и мы с радостью накинулись на напиток.
Сладкое пошло хорошо, меньше стала кружиться голова и перед глазами как-то прояснилось. Я взяла ещё порцию для закрепления результата.
Тропа тянулась всё выше в горы, растительность вокруг редела. Постепенно исчезали пышные кусты рододендронов.
Данила убрал фотоаппарат и стал как-то обеспокоенно оглядываться по сторонам.
— Так, девчонки, я тут схожу, в кусты, пока они есть, — сообщил он и кивнул гиду. — А вы идите, догоню.
И парень рысцой потрусил к невысоким зарослям.