Бросок оказался удачным, угодил крест похитителю детей прямо в голову. Раздался жуткий крик, сильные когти разжались, и кричащая девочка упала на землю метров с пяти, а затем и чудище рухнуло. Стало биться в конвульсиях, хлопая чёрными крыльями. Здесь подхватился дремавший в теньке звонарь, схватил штыковую лопату и буквально на куски покрошил пернатого хищника, благо уже свои счёты с этим монстром у него имелись. Дети кричат, плачут. На шум из церкви выскочили две бабушки прихожанки, заголосили…
А батюшка подошёл к убитой птице, начал рассматривать её, но тут же буквально в лице переменился. Стал шептать что-то и себя крёстным знамением осенять. Потом прочитал акафист-похвалу Божьей Матери, а затем повелел звонарю немедля остатки монстра сжечь, угли истолочь, чтобы костей не осталось, а кострище святой водой залить.
Что уж там батюшка увидел, кого в той жуткой птице признал, никому из местных не сказывал, и теперь уже никто доподлинно об этом не узнает.
Много лет спустя, вспомнил я эту историю. И стал со свойственным молодёжи нигилизмом донимать бабушку своими расспросами: «Бабуля, скажи, только честно, придумала эту историю страшилку, да?»
«Придумала, придумала» – ответила она соглашаясь и хитро мне подмигнула. А потом в лице переменилась, и серьёзно добавила: «Ты лучше подружку твоей мамы, тётю Валю об этом жутком случае расспроси. Пусть она тебе покажет на своей спине шрамы от острых когтей свирепого хищника!»
В основе рассказа лежит история, которую поведал читатель с ником Перелетный Слон.
В основе этой мистической истории лежит рассказ читателя с ником Иван Троглофил, от лица которого далее и ведётся повествование.
Сначала кратко расскажу о себе. По профессии я биолог-полевик. Мой стаж увлекательных полевых исследований исчисляется с 1979 года (с учётом до университетской молодости). За сорок с гаком лет посчастливилось объехать в составе различных экспедиций всю Россию – от Северной Карелии, Франца-Иосифа, Новой Земли, Пай-Хоя, Врангеля – на севере, заповедников – Брянский лес, Воронежский, Окский, Нургуш, Вишерского, Юганский – посередине, азовских и южноуральских степей, Кедровой Пади – на юге.
За время, проведённое в многочисленных экспедициях, приключилось несколько необычных, загадочных историй, у которых с позиции фундаментальной науки нет логического объяснения. Сегодня поведаю про один невероятный, можно сказать, мистический случай, произошедший на небольшом островке, лежащем посреди непроходимой трясины в Юганских болотах. Эти топи являются частью Юганского заповедника, расположившегося в самом сердце Западной Сибири.
Случилось это во второй половине лета 1987 года, когда я был там в рамках одной научной экспедиции. Путь к месту, где это произошло, был, как всегда, непростой, витиеватый. Сначала пришлось добираться поездом до Сургута. Там меня встретили ответственные лица и после этого до места назначения доставляли, «передавая по конвейеру». Вначале был покоритель бездорожья – ГАЗ-66, именуемый в народе «Шишига», потом небесный трудяга – вертолёт, затем длинная деревянная моторная лодка, и на конечном этапе маршрута – пеший путь через тайгу.
Особо интересен был сплав на лодке по весьма извилистой реке. За давностью лет мелкие детали в памяти стёрлись, но хорошо помню, как мы под рёв мотора, выписываем на водной глади загогулины, и – время от времени – видим на живописном берегу реки одного и того же местного жителя-манси с маленьким челном.
Уже стали узнавать и махать приветственно друг другу. Пока мы идём на лодке по широкой речной дуге, он пешком по прямой пересекает узкий перешеек с небольшой лодочкой на плечах, переправляется на другой берег. Даже в какой-то момент начали шутить: наверно, пока доберёмся до места, он там уже возле костра нас будет поджидать и таёжный чай попивать. Но нет, совместно почаёвничать не удалось. На последнем отрезке пути неутомимый манси куда-то исчез.
В конце концов, добрались мы до избы-стационара, располагавшейся на «Большой Земле» у самого края Юганских болот.
Это было типичное охотничье зимовье: печка-буржуйка, деревянные нары, стол у маленького окна, необходимый запас продуктов, дрова. Здесь-то провожатые и оставили меня совершенно одного на несколько недель. Правда, моё «затворничество» периодически прерывалось, раз в три-четыре дня кто-нибудь, да и наведывался в гости. Остановятся, передохну́т, переночуют, и дальше с рассветом уходят по своему маршруту. Так что полноценные особенности одиночества прочувствовать в полной мере, так и не удалось. Да и некогда было, необходимо было провести большой объём исследований на одном острове.
