Решил двигаться по ближайшему следу, хоть не к трактору, так на кого-нибудь из наших выйду. Но вскоре след потерялся, замело. Тогда пошёл по своему следу назад, однако он тоже пропал. Стою значится, кумекаю, как дальше быть. И тут услышал какое-то мелодичное пение. Решил двигаться на звук.
– Сквозь снег и ветки заметил блеснувший огонёк. Подумал, что это фары трактора. Ускорил шаги и вышел на маленькую полянку, посреди которой горел небольшой, но яркий костерок, довольно сильно освещавший окружавшие деревья каким-то неестественно белым пламенем. Возле него ссутулившись сидел человек в длинном тулупе и что-то напевал, очень протяжно, слов не разобрать, но мелодия мне понравилась.
– Решив, что это охотник остановился на привал, я окликнул его и направился к огоньку. На мой возглас незнакомец быстро поднялся во весь рост. С его широких плеч свалился тулуп. И в этот момент, мужики, – Панко сделал паузу и дрожащей рукой опрокинул в себя второй стакан, – У меня сердце буквально рухнуло в пятки.
Вижу, на меня уставилась белёсая харя какого-то неведомого существа. Здорового, ростом метра два, и уродливого. Я его хорошо рассмотрел, ведь костерок оказался как раз промеж нами. Мощные челюсти выступают вперёд. Из безгубого огромного рта торчат длинные зубы. Очень низкий лоб, под которым блестят два маленьких злобных уголька глаз. Но что самое поразительное, так это его необычные ноздри. Здоровые, жуткие, как два ружейных ствола, направлены прямо на меня.
А существо прекратило напевать, что-то протяжно прошипело и медленно двинулось в мою сторону. В этот миг окружающий меня мир свернулся в какую-то чёрную трубу, а я сжался внутри неё.
Скажу честно, мужики, мне так страшно никогда не было! Я бросился бежать куда глаза глядят. Пёр по снегу, сметая его, что тот грейдер, не оборачиваясь, но всё время спинным мозгом чувствовал, что это существо бежит за мной. Было слышно его хриплое дыхание.
Где-то по дороге ветками сбило шапку, затем слетели валенки, телогрейку на ходу сбросил сам. Сколько мчался по сугробам, сквозь частокол деревьев – не знаю, не помню ничего. Куда нёсся – тоже не соображал, так как видел, словно в тёмном тоннеле только то, что было прямо передо мной.
Вдруг сквозь хлопья падающего снега замигала череда быстро мелькавших огоньков. В голове мелькнуло озарение, так это же светятся вагоны мчащегося поезда! В то же мгновение у меня словно пелена с глаз спала, и я встал, обессиленный. Запыхался. Хватаю воздух всей грудью, надышаться не могу. Сердце гулко стучит. Оглядываюсь. Вокруг никого.
Стою посреди небольшого поля, утопая по колено в снегу. В носках, без шапки и телогрейки. Свитер покрыт хлопьями инея. И тут мне стало очень холодно. Собрав силы, пошёл к железной дороге и через несколько минут вышел на разъезд, с которого меня и забрал вон он, – Панко кивнул на мявшего в пальцах папироску молодого мужика-шофёра.
Все сидевшие за столом немного помолчали, потом мой отец, глянул в сторону печи, с которой свесились наши любознательные головы, попросил принести карандаш и бумагу.
Мы с Олежкой словно шустрые ящерки скользнули с печки и вскоре положили на стол химический карандаш и тетрадь. Батя тут же на её последней странице стал писать и чертить какую-то схему. Закончив, повернул лист к сидящим за столом и сказал:
– Вот мужики, смотрите. От нашего села до урочища – расстояние семь-семь с половиной километров. А оттуда до разъезда по прямой, порядка двадцати пяти.
–Мы стояли здесь, – отец ткнул остриём карандаша в середину листа, – Поезд Панко увидел приблизительно здесь – карандаш сместился на краешек листа, – Уйти далеко от нашей стоянки до момента, как пошёл снег, успеть не мог. Тем более мальчишки видели, как он два раза приносил ёлки из леса.
Мы с Олегом важно покивали головами.
Отец, нахмурив лоб, продолжил:
– И вот что получается. Бригада приехала в урочище в три часа дня. Темнеть начало около четырёх, тогда же пошёл снег. Все собрались у трактора в половине шестого. В седьмом часу тронулись назад. Приехали в село в начале восьмого. А председателю с разъезда дежурный позвонил – в пять пятьдесят!
Тут отец сделал паузу, и посмотрев на Панко, твёрдо сказал:
– Не знаю, кого в лесу Панко встретил. Или ему там что-то померещилось. Это всё полная ерунда. Но вот кто-нибудь из вас может доходчиво объяснить, как он смог пробежать по снегу, глубиной – батя, прикидывая, взглянул на меня с Олегом – Примерно восемьдесят сантиметров, через густой лес двадцать пять километров. Меньше чем за час?! А?
После этих слов в избе на минуту повисла тягуча тишина. Затем мужики, повздыхав, снова звякнули гранёными стаканами, захрустели солёными огурцами и квашеной капустой, искоса поглядывая на грустно улыбающегося Панко. В глазах присутствующих явно читалось недоверие, недоумение.
