Переваливаясь на ухабах, трудяга-трактор, кряхтя, потащил огромные сани с большой кучей елей, в сторону села. Прошёл час, и вот сквозь стену сыпавшегося непрестанно снега вдалеке стали пробиваться отблески уличных фонарей. Послышался перекличный лай дворовых собак. В морозном воздухе, пропитанном дурманящей смесью хвои и сена, появился ни с чем не сравнимый запах дыма, вытекающего из печных труб. Наконец, укрытый пушистым снежным покрывалом наш ёлочный обоз, остановился рядом со зданием правления.
Мой отец вытащил нас с Олежкой из сена и приказал одному мчаться домой к председателю, а другому в сельсовет. Однако, не успев пройти и пары шагов, мы увидели, как дверь правления открылась, и оттуда вышли Лукич и жена пропавшего Панко.
Мы остановились. Замерли и притихли, стоявшие возле саней, мужики. Лукич подошёл к ним и стал тщательно принюхиваться и тщательно смотреть в глаза. Убедившись, что вроде все трезвые, он выдал на великом и могучем несколько витиеватых фраз, в кратком изложении, означавших:
– Что, так, через так, здесь происходит?!
Мужики честно ответили, что в лесу невесть как потерялся работник Панко, и они приехали скликать народ на его поиски. Председатель, грозно зыркнув на растерянных мужиков, начал возбуждённо выговаривать:
–Итить твою через коромысло! Мне уже давно позвонил с разъезда дежурный, так его через так, и сообщил, что к ним из леса вышел, так его через эдак, замёрзший мужик без шапки, валенок и телогрейки, хорошо хоть в штанах, который заявил, что является работником нашего колхоза и что они рубят ёлки в Еловом урочище. Как это всё, так, через так и эдак, понимать?! Что за фортели и плоские шуточки? На кой ляд вы, убогие на всю голову, попёрлись на тракторе в сторону разъезда?
Мужики все разом загомонили, мол никаких шуточек нет, все были в Еловом, на разъезд не ездили. Если нам не верите, так вот мальцов расспросите. И все выжидательно уставились на меня с Олегом. Тогда мы, хмуро поглядывая на отцов, честно рассказали, что сначала сидели в кабине, а потом ушли от саней в лес за своими ёлками, заблудились и вышли на свет фар незадолго до того, как люди стали подходить из леса. Но трактор за всё время из урочища никуда не уезжал!
Лукич в сердцах махнул на всех нас рукой, и велел одному шофёру заводить дежурную машину, ехать к разъезду, и привезти оттуда лягушку-путешественницу, нашего горе-работника. Тут к правлению стали подходить люди, чтобы забрать заказанные ёлки, но услышав странную историю, оставались разузнать подробности.
А снег тем временем сыпал не переставая. Мы продрогли, поэтому Олежкин отец повелел нам отправляться домой. Забрав свои маленькие ёлочки, направились к Олегу. Зайдя в жарко натопленную избу, торжественно вручили собственноручно срубленную ёлочку младшей ребятне. Сбросили заснеженную, промокшую одежду. Затем, предварительно похлебав налитого Олеговой мамкой горячего куриного супчика, забрались на русскую печь в томительном ожидании либо получения заслуженных тумаков от родителей, либо в надежде узнать окончание приключившейся странной истории.
Разомлев в тепле, начали дремать, но тут в избу ввалились несколько мужчин и женщин, включая наших отцов и пропавшего было Панко. Взрослые, гомоня, стали снимать верхнюю одежду, валенки и рассаживаться за столом на кухне. Олежкина мама поинтересовалась:
– Что там в лесу-то стряслось? Мальчишки какие-то страсти рассказывают, но я так толком ничего не поняла.
– Жена, собери-ка по-быстрому, что нить на стол и для согрева холодненькую из погреба достань, – пробурчал в ответ батя Олега. – Сейчас нам Панко сам, всё как было, расскажет.
И вот вскоре на столе появился пузатый закопчённый чугунок с ароматной картошкой. Рядом оказалось большое блюдо, на котором громоздились солёные огурчики и краснобокие помидоры. Здесь же примостилось несколько глубоких тарелок с хрустящей квашеной капустой. А по краям стола замерли два запотевших гранёных лафитника с прозрачной, как слеза, жидкостью.
Разлили. Панко, привычным движением замахнул стакан, похрустел пупырчатым огурцом, и после небольшой паузы тяжело вздохнув, начал свой удивительный рассказ:
– Срубил я значится, несколько деревцев, отнёс к саням. Потом сделал ещё ходку. Показалось, что мало, и я пошёл ещё за ёлками. С краю уже все подходящие срубили, поэтому решил пройти немного вглубь леса. Прошёл метров двадцать и тут густо повалил снег. Через некоторое время осознаю, что ваши крики и стук топоров стали значительно тише. Подумал про себя, ничего, это просто снег звуки глушит. А потом всё внезапно стихло. Совсем. Покричал, позвал мужиков, но в ответ, услышал лишь вязкую тишину.
Повернул по своим следам, а там уже вы несколько раз их пересекли. Все обуты в валенки, один лишь хреныч знает, как отличить, где я натоптал, а где другие постарались. Неба не видать, снег валит непроглядной стеной, куда идти непонятно.
