В преддверии нового 1972 года председатель Лукич не стал нарушать эту предновогоднюю традицию. В полдень распорядился подготовить трактор. Выписал наряд на восьмерых колхозников, назначив среди них старшим моего отца. Трактором управлял батя моего лучшего друга Олега. Когда мы, пацаны, узнали, что родители едут в лес за ёлками, то незамедлительно принялись канючить, упрашивая, чтобы и нас взяли в поездку.
Отцы сопротивлялись недолго и, получив от нас «честное дошколятское» в лесу не отходить от трактора далее, чем на метр, отправили по домам одеться потеплее. Мы радостные со всех ног помчались к себе. Быстро переоделись, сунули в карманы пальтишек горбушки белого хлеба с кусками сахара, и прихватив маленькие топорики (мой отец был знатным умельцем и сделал каждому по топорику, в два раза меньше и легче нынешних туристических), бросились к стоя́щему возле правления трактору.
Отец Олега посадил нас в пропахшую махоркой кабину ДТ, мужики попадали в сани на пахучее сено, и наша компания покатила в Еловое урочище, где среди густых лиственных лесов компактно произрастали вечнозелёные красавицы ели.
Зима в том году выдалась снежная. Местами сугробы намело в человеческий рост. Трактор по глубокому снегу двигался не шибко быстро, поэтому наш отряд прибыл на место уже во второй половине дня. Обоз остановили на поляне рядом с дорогой, и тут же колхозники, вооружившись инструментами, шустро разбежались в разные стороны. Скоро из леса донеслись голоса перекликавшихся лесорубов, звонкий стук топоров. Время от времени кто-то из взрослых выбирался из заснеженного леса и приносил несколько свежесрубленных пахнущих хвоей и смолой ёлок, которые укладывали друг на друга в конце саней.
Все, кроме нас, были заняты нужным делом. Вскоре нам наскучило бездельничать, сидя в холодной кабине, и тогда родилась шальная идея незаметно выскользнуть в лес и тоже срубить себе по маленькой ёлочке. Зря поехали, что ли, да ещё в придачу с топорами?
Поблизости от нашей стоянки подходящих деревьев уже не росло, поэтому, посовещавшись, решили пройти чуток в глубину леса, совсем чуть-чуть и поискать там что-нибудь более или менее пристойное. Шаг за шагом, пробираясь по глубокому снежному покрову, доходившему нам до пояса, мы двинулись вперёд.
Окружавшие деревья казались какими-то волшебными башнями из-за налипшего на их ветках снега. Вся обстановка казалась сказочной. Было весело, особенно когда кто-то тряс ближайшее деревце, и лавина обрушившегося с веток снега, превращала нас в снеговиков.
Сколько прошло времени – не знаю, вероятно, немало, потому что стало темнеть. Найдя две симпатичные ёлочки, срубили их острыми как бритва топориками. Затем двинулись назад к стоянке, но не через лес, а по целине, решив срезать путь и выйти на укатанную трактором дорогу. Направление было приблизительно известно. Однако вскоре мы осознали, что ползти по глубокому снегу, да ещё и с ёлками в руках, очень тяжело.
Неожиданно пошёл снег. В начале падали редкие пушистые хлопья, но потом начался, как говорят на севере, настоящий снежный заряд. Вокруг совсем стемнело. Куда идти – не видно, и вскоре мы окончательно потеряли направление. Сильно устали. В какой-то момент даже немного пустили слезу. Но не потому, что заблудились, нет. Лес мы с Олегом не боялись совсем, а оттого, что увесистых люлей галошей по заду заработали гарантированно.
Остановились передохнуть, и тут вдалеке послышались едва различимые крики. Кто-то кого-то звал. Мы собрали оставшиеся силы и пошли на голоса. Вскоре впереди заревел пускач мотора трактора, вспыхнули фары и сквозь снежную пелену мы разглядели наш обоз. Вытерев слёзы, незаметно прошли к сеновозу, бросили в него свои ёлочки, забрались под лежавшую там изрядную кучу срубленных деревьев и зарылись в пахнущее летом, сено.
Вдруг близко послышался голос моего отца, который спрашивал, не видел ли кто мальчишек? Я с Олегом тут же стал кричать:
–Мы здесь! В санях! Замёрзли в кабине, залезли в сено, сидим греемся, хлеб с сахаром кушаем.
Больше нами никто не интересовался, а крики в лесу и возня возле трактора не прекращались. Продолжалось вся эта суета, как нам показалось, целую вечность.
А тем временем снег повалил ещё гуще. Наконец, отец Олега заглушил мотор и несколько раз пронзительно свистнул. Через некоторое время из леса стали выходить колхозники, судя по голосам, сильно встревоженные. Мы выбрались из саней и подошли к взрослым, собравшимся возле трактора, чтобы разузнать, что стряслось. Из разговоров стало понятно, в лесу загадочным образом пропал один человек. Его имя и фамилию называть не стану, но по улишному его кликали – Панко.
Как выяснилось, пока мы ползали по глубокому снегу за ёлками и блуждали по тёмному лесу, прошло много времени, Панко же перестал отвечать на свист и окрики сразу, как только начался снегопад. Розыски пропавшего ни к чему не привели. Недолго посовещавшись, взрослые решили возвращаться в село, подымать народ на поиски, прихватить охотничьих собак и ружья.
