– Думаю, что по разным обмолвкам, как моим, так и Константина Алексеевича, ты уже понял, что членов моей семьи курируют органы безопасности. Не то чтобы они за нами следили и указывали-приказывали, что делать, – нет, тут другая история. И началась она очень давно, еще в конце двадцатых годов прошлого столетия, с появления в Российской Федерации моего прадеда Давида Арамовича. И нет, отвечаю сразу, – предупредила Ева возможный вопрос Павла, – он не был евреем. Давид и Арам – это древние ассирийские мужские имена. В нашей семье условно принято считать, что Давид Арамович прибыл из Сирии и был каким-то образом тесно связан как с этой страной, так и с территорией Персии, в том числе с Ираном, с Ливаном, да и с Ираком тоже. Но кем он был на самом деле, кто по национальности, были ли его имя и фамилия настоящими, нам неизвестно. Внешне он не очень-то походил на типичных арабов и людей Востока: Давид Арамович был белокожим кучерявым брюнетом с поразительно голубыми, ярко-бирюзовыми глазами, что ни в коей мере нельзя причислить к какой-либо известной ближневосточной народности. Поверь, уж кому-кому, а моим родителям это было доподлинно известно.
– Глаза, как у тебя? – спросил, чуть улыбнувшись, Павел.
– Да, – подтвердила Ева. – У мамочки были такие же, родные утверждают, что цвет наших с ней глаз практически такой же, как был у прадеда, хотя среди родных у нас очень много голубоглазых. Но не такого оттенка и насыщенности цвета.
– Так он был беженец или каким-то образом сотрудничал с правительством России? – спросил Павел.
– Насколько мы знаем, Давид Арамович был сотрудником той организации, которая называется сейчас Службой внешней разведки, разведчиком. Только вот откуда, из какой страны он приехал, кем был на самом деле, кто его родня и чем занимался, мы тоже не знаем. Это наглухо засекреченная информация. Несколько раз кто-то из нашей семьи подавал заявку-обращение в СВР с просьбой рассекретить хоть какие-то данные о прадеде, но всякий раз мы получали официальный ответ, в котором сообщалось, что все сведения о личности и делах Давида Арамовича находятся под грифом «Совершенно секретно» и разглашению не подлежат. И данный статус с его дела может быть снят через пятьдесят лет и только по решению особой комиссии. Константин Алексеевич, который на данном временном этапе является одним из кураторов нашей семьи, уверяет, что такая формулировка значит, что гриф секретности с личности прадеда не будет снят никогда.
– Ну ни фига себе замут, – подивился от души Орловский, – это ж на каком уровне в разведке находился ваш прадед и какие дела закручивал, раз настолько засекречен? – восхитился он.
– Да, у Давида Арамовича имеются ордена и медали, которые хранятся в управлении СВР, а у нас есть документы на них и копии. Но за какие заслуги их ему вручали, мы не знаем. Но что мы знаем точно: у него явно было великолепное высшее образование, причем не одно, поскольку прадед был специалистом как в твоей любимой механике и инженерии, так и в биохимии и дипломатии. При этом он в совершенстве владел десятью, а то и более языками и легко мог переходить с одного языка на другой, совершенно чисто интонируя, словно они были ему родными. Я, понятное дело, никогда не видела прадедушку, потому что родилась, когда он уже умер. А вот Леша с ним общался, застав живого и бодрого, брат прадеда обожает, восхищается безмерно его личностью и память о нем хранит свято. Давид Арамович был долгожителем и умер практически в возрасте ста лет, оставаясь в полном уме, здравии, с великолепным чувством юмора и жизнелюбием. Его жена, моя прабабушка, была младше прадеда на десять лет и была русской до всех своих основ: голубоглазой светлокожей блондинкой из Новгородской губернии. Она тоже являлась сотрудником Разведуправления, но не разведчицей, как нам объяснили, только при этом и ее личное дело так же засекречено, видимо, как жены прадедушки. Но это только наши предположения.
– Ну, это обычная практика, насколько я знаю, – заметил Павел.
– Да, именно так, – подтвердила Ева. – А вот дальше начинаются удивительные истории. Дело в том, что при всей закрытости России, начиная с послереволюционного времени и далее во все времена, даже при захлопнутом железном занавесе в Советском Союзе, близким родственникам Давида Арамовича был разрешен чуть ли не свободный выезд в страны Ближнего Востока. Сначала в Сирию, Ливию, Ирак и даже Египет выезжали прабабушка с дочерью, то есть с моей бабушкой Яной, потом к ним присоединилась моя мама, а за ней и ее младшие братья, дядя Давид и дядя Николай. Чуть позже Алексей и мои двоюродные братья, ну и потом уже и я.
– То есть ваша семья свободно получала визы и посещала страны Ближнего Востока в любое время при Советской власти? – все дивился Павел.
