– Мне надо ехать, – сообщил Орловский, разбудив Еву через полчаса и позвав завтракать, – это по работе и очень важно.
– Значит, твой отпуск закончился? – спросила она.
– Прервался, скажем так, – внес уточнение в ее формулировку Павел и «плеснул» необоснованного оптимизма: – Но мне хочется надеяться, что я разберусь с вопросом за пару-тройку дней и смогу его продолжить.
– Ты кого сейчас пытаешься обмануть, Пал Андреич, меня или себя? – усмехнулась Ева.
– Себя, – вздохнул он, смиряясь с очевидным.
– Ничего, Пал Андреич, не журись, – подбодрила его Ева, – у нас с тобой случился хороший, насыщенный эмоциями отпуск, с отличной рыбалкой и вполне деловым уловом, с приключениями детективно-шпионской направленности, с твоими индейскими штучками в виде стрельбы перьевой ручкой по движущейся мишени и с великолепным, можно сказать, улетным сексом. Что еще нужно мужчине, чтобы почувствовать себя практически счастливым?
– Отгулять полный срок такого отпуска в тех же духе и интенсивности, – пояснил ей, посмеиваясь, Орловский и вдруг пообещал: – Я напишу тебе и позвоню. Разрешишь?
– А почему нет? – пожала плечами Ева и пообещала: – Буду присылать тебе в ответ эмоджи с розовым единорогом и сердечки с поцелуйчиками.
– Меня порадует даже это, – покивал Орловский, улыбаясь.
Как раз в тот момент, когда они уже закончили завтрак, у Павла пиликнул пришедшим сообщением смартфон, лежавший в кармане, он достал, прочитал текст и поднялся из-за стола.
– Ну все, Евочка, мне пора. Машина подъехала.
– Ну идем, провожу до выхода, – поднялась следом за ним и Ева.
Она не стала выходить на веранду и махать рукой ему вслед, провожала у дверей в прихожей. Полностью одевшись и закинув чехол с удочками на плечо, Павел шагнул к ней, обнял, прижал крепко к себе и поцеловал прощальным, благодарным поцелуем.
– Спасибо тебе за все, Ева, – глядя ей в глаза, от сердца, искренне поблагодарил он и потребовал: – Обещай отвечать на мои звонки и сообщения.
– Обещаю, – дала ему слово Ева.
– Ну все, пока, – чмокнул он ее совсем уж на прощание коротким поцелуйчиком в лоб.
И со всей своей собранной поклажей Орловский переступил через порог, выходя из дома на веранду, а Ева закрыла за ним дверь.
Постояла, прислушиваясь к удаляющимся шагам мужчины, под которыми поскрипывал снег, и одернула себя мысленно, останавливая неожиданный порыв стремительно вбежать на второй этаж и посмотреть из окна кабинета, как он садится в машину и та уезжает, удаляясь.
Отступила от двери и, повернувшись, прошла назад в кухню.
Как всегда и неизбежно случается, когда уезжает из дома близкий-родной человек, того, который остается, накрывает чувством какого-то бесприютного, огромного одиночества и пустоты, и кажется, что замирает и грустит вместе с тобой и дом, только что оставленный им…
И даже вещи – вон чашка на столе, из которой он только что пил чай, еще теплая, вон тарелка, на которой лежал его бутерброд, в мойке, а в комнате витает его запах, и кажется, что размытой, призрачной картинкой запечатлелись оставшиеся от его присутствия фантомы и перемещаются, повторяя его движения, и где-то тихо-тихо, на грани слышимости раздается его голос…
Ева тряхнула головой, стараясь отделаться от всех этих печальных, навалившихся мыслей и иллюзий, и, откровенно сбегая от подбирающейся тоски, схватила свой смартфон со стола и набрала Веру Ивановну, с которой тут же договорилась о большой генеральной уборке.
Уборку Ева затеяла какую-то даже не генеральную, а грандиозную и привлекла к этому делу не только двух обещанных Верой Ивановной подруг из заозерной деревни, но и председателя Ивана Леонидовича и его супругу Елену Игоревну, следом за которыми пришел Казбек. Пес лег на пол веранды у входной двери и так и лежал, пока они работали.
– Вот так он теперь все время, – вздохнула с жалостью Елена Игоревна, объясняя Еве: – Жить-то с нами живет, ест, пьет, да вроде как и не живет вовсе, а доживает. Так его смерть Митрича подкосила.
– Такой сильной преданности животное, – согласился с женой Иван Леонидович и переключился совсем на иную тему: – Жилец твой, Ева Валерьевна, мне на смартфон приложение загрузил, которое подключил к системе охраны, что они тут с его друзьями тебе установили в доме да на всем участке. Ты знала?
– Что установили, знала, – ответила Ева, – а о приложении он мне, видимо, не успел рассказать: уехал срочно по делам. Вызвали.
– Ага, – кивнул обстоятельный председатель, – так вот мне теперь в любой момент на телефон сигнал прилетит, если что тут у тебя не в порядке или кто залезть соберется, и сразу отреагирую. Ну и тебе сообщу.
– Спасибо вам, Иван Леонидович, – поблагодарила от чистого сердца Ева. – Вы мой спаситель.
– Ты мне за мои старания денежки платишь, – хитро прищурившись, напомнил ей председатель.
– Да при чем тут деньги, – отмахнулась Ева.
– Деньги всегда при чем, – не согласился с ней Иван Леонидович, но добавил: – Но и ты права, не в них дело, а вашей семье, которую мы с Еленой Игоревной бесконечно уважаем.
