– Наверное, – хмыкнул Юрьич и крутнул головой, посмеиваясь над мальчонкой. – Науке выживания, умению соображать правильно, работать со своим сознанием и подсознанием, слышать живой мир и приноравливаться к нему и его законам, уметь жить с ним в ладу и договариваться я тебя обучу, – совсем другим, деловым тоном высоко образованного человека вынес свой вердикт наставник. – Но большему учить не стану. Хоть и есть в тебе расположенность к слиянию с природой и правильное понимание истинности мироустройства, но это не твоя жизнь, парень.
– Круто, – оценила Ева и спросила: – И что, вы вернулись к родным в Питер?
– Нет, не вернулся, – словно выныривая из ярких воспоминаний, переключился Орловский на реальность, возвращаясь в их разговор. – Дело в том, что я учился в очень хорошей школе, не понтовой и не гимназии для детей богатых папенек, а в нормальной школе, правда, физико-математической. К тому же я все еще занимался с репетиторами. Ну и, по совету Юрьича, вернувшись из первого своего летнего лесного обучения, попросил отца, чтобы тот нашел мне специалиста по электронике, который мог бы меня обучать. Отцу идея зашла, компьютерная тема тогда только-только развивалась и очень ценилась, и я начал обучение по электронике. Но все последующие три года, каждые каникулы, зимние, весенние и летние, Андрей Ильич неизменно отсылал меня в «природу», так сказать. Я учился охотиться из лука и с копьем у эвенков, у чукчей обращаться с оленями и собачьими упряжками, ловить рыбу десятью разными способами у поморов на Белом море, у горцев и потомственных казаков обращению с лошадьми и вольтижировке, а у староверов жизни в сибирских лесах, причем проводил в этом обучении все каникулы, что называется, от звонка до звонка. Честно сказать, вся эта наука вызывала у меня неизменный пацанский восторг и нравилась необычайно, хоть и давалась порой очень нелегко, через серьезные испытания и преодоления, но это только добавляло кайфа и азарта в овладении новыми навыками – ну а как же! Это же преодоление себя на слабо, типа «я победитель, пусть даже и в малом». А еще мне невероятно, просто фантастически повезло с учителями и наставниками – настоящие, мощные мужики, которые всерьез меня натаскивали и делились не только знаниями, но и жизненной мудростью. Правда, Чингачгуком российского розлива, как ожидал от меня отец, я не стал, и слава богу.
А Ева, посмотрев на Орловского, поняла, что за этой его обтекаемой фразой спрятано много того, что он ей рассказывать не намерен. А почему, собственно, он должен открывать и поверять какие-то свои тайны совершенно незнакомой девушке? Понятно, что никто никому ничего не должен, а откровенничать, прямо вот так до донышка, ни он, ни она и не намеревались – так, по верхам, немного своей и немного семейной истории, и достаточно.
– Мама ваша с отцом спокойно развелись? – не стала продолжать педалировать тему «выживальщиков» Ева. – Она вас с ним оставила, потому что ваш отец воспрепятствовал?
– Они не разводились, поскольку так и не оформили официально свои отношения, – ответил Орловский. – А что касается меня, мама же понимала, что отец создает мне самые наилучшие условия для учебы, да еще и какие-то дополнительные занятия финансирует: спорт и развивающие разного рода навыки и выносливость уроки. Так она называла эти мои лесные курсы выживания, – хмыкнул иронично Павел.
– Слушайте, – не удержавшись, все же высказала свое мнение Ева. – Это не очень нормально, когда ребенок в двенадцать лет остается жить с человеком, который его откровенно прессингует, пусть и не физически, а морально, что тоже является жестким абьюзом. Ребенок и подросток должен расти в семье, в которой он окружен любовью и заботой. Ему необходимо четко знать, что его любят любого, даже если он ужасно накосячил и ошибся в чем-то. А еще ему необходимо чувствовать, что, случись с ним какая беда или неприятность, все родные встанут вокруг него одной стеной и защитят от любой напасти. Это я не прописные истины пережевываю, Павел, а утверждаю потому, что работаю с больными и пострадавшими детками и знаю точно, насколько это жизненно важно для ребенка. Ну и как человек, изучивший углубленный курс детской психологии. Уверена, что ваша мама и родственники с ее стороны это тоже понимали. Почему же они вас оставили у отца?
