– Да, – посмотрела в волчьи глаза Орловского Ева, соглашаясь с его аргументами и принимая его главенство решений в данной ситуации. – Хорошо, давайте, – и махнула рукой в сторону реки: – Вон, его уже вынесло течением из-за камышей. Видите?
Орловский, скинув теплые штаны, рывком стянул с себя и откинул свитер, оставшись только в термобелье, и побежал в реку. Голова тонущего человека, медленно, но верно сносимого вниз по течению, то появлялась над водой, то заныривала обратно, а кричать и звать на помощь он был явно уже не в состоянии, очевидно теряя последние силы.
В несколько мощных и красивых гребков, таких, что следившая за ним взглядом Ева невольно залюбовалась, оценив по достоинству мелькающую в воде спину, Орловский доплыл до тонущего человека. А тот в свою очередь, сообразив, что кто-то поспешил ему на помощь, рванулся навстречу, но Павел каким-то хитрым приемом-финтом поднырнул, уходя от тянущихся к нему за спасением рук, и выплыл сзади. Ухватил человека одной рукой за подбородок, задрав его голову вверх, что-то резко произнес, видимо, успокаивая, и поплыл обратно к берегу, буксируя за собой спасаемого.
– Так! А что я торможу-то, етишкина кондрашка! – вдруг пришла в себя Ева, отвлекаясь от напряженного наблюдения за процессом спасения на водах.
Она подскочила к месту, где они сложили вещи, которые принесли на рыбалку, торопливо порывшись в своем рюкзаке, достала из него махровое полотенце средних размеров и термос с горячим чаем, к которому они еще не успели притронуться с Павлом, поскольку только-только начали рыбачить. А еще запасные теплые вязаные носки. Свои. Ну и что, что маленькие по размеру, зато они вполне способны согреть.
И ринулась обратно к кромке воды, встречать Орловского с «грузом». Несостоявшегося утопленника Павел вытащил на берег за шиворот надетой на него куртки, как большую, оглушенную рыбину, хлюпающую жабрами.
– Дальше я! – распорядилась докторским тоном Ева и сунула Павлу в руки свою поклажу: – А вы вот! Раздевайтесь немедленно догола, разотритесь полотенцем, на ноги натяните…
– Ева, – остановил он поток ее распоряжений, – я разберусь, не волнуйтесь, – и отчего-то поблагодарил: – Спасибо.
Но Ева его уже не слушала. Встав возле спасенного на колени на мокрый песок у кромки воды, она принялась расстегивать молнию на куртке мужчины.
Бледно-белое, аж до зеленцы, лицо с потерявшимися на нем, обесцветившимися от холода губами, закрытые глаза характеризовали состояние человека как опасное переохлаждение, но он дышал – судорожно-истерично, с хрипами и своеобразным подвсхлипом, но дышал.
– Ну-ка, – распорядилась Ева, переворачивая мужчину на бок и нажимая сильно рукой тому на диафрагму: – Дыши глубже! Давай! – приказала она.
Мужчина закашлялся, давясь выходившей из него водой – сипел и хрипел надрывно.
– Хорошо, – поддерживая его под спину, похвалила Ева.
А когда тот немного отдышался и вода прекратила вытекать из его рта, Ева снова перевернула пострадавшего на спину, проверила его зрачки, посчитала пульс и произнесла с сомнением:
– В больницу бы вас надо. Согреть, несколько инъекций сделать и подержать пару суток, чтобы исключить последствия переохлаждения.
– Не-е надо… в больницу, – прохрипел с трудом мужик, – са-а-ам… подлечусь.
– «Сам» может оказаться недостаточно, да и не помочь, – уведомила его Ева.
– Ну как он? – спросил Павел, подойдя к ним.
Пока Ева реанимировала мужика, Орловский успел скинуть с себя мокрое белье, хорошенько растереться и облачиться в свитер, в свой теплый охотничий костюм и натянуть на босые ноги ботинки. Ничего так, нормально. Для него заныривать в ледяную воду не в новинку, а скорее дело привычное, можно сказать, будничное.
– Да вот, товарищ отказывается от госпитализации, – доложила ему строгим докторским тоном девушка.
– Не-е… надо в больницу… – повторил пострадавший.
Перекатился на бок и начал подниматься – сначала встал на четвереньки, постоял так задумчиво какое-то время, потом подтянул к животу одну ногу, уперся на нее и, оторвав руки от песка, распрямился.
– Я сам справлюсь. Только до дома… добегу, а там уж и… лекарство у меня есть, и баньку натоплю… – говорил он прерывисто, с трудом переводя дыхание.
– Дело ваше. – Ева поднялась с колен и отряхнулась от песка.
– Вот то-то ж, что мое, – подтвердил мужик выводы девушки и попытался устоять на ногах.
С первого раза у него не получилось, Орловский подал ему руку для поддержки.
– Спасибо вам… – просипел мужик, не отпуская сразу руку Павла, боясь, видимо, упасть, и, посмотрев на свои ноги, посетовал: – Эх-ти ж, сапоги потерял. Утопли… – помолчал и добавил: – Жалко… Хорошие сапоги были.
И, отпустив руку Павла, он осмотрел своих спасителей внимательным, изучающим и неприятным, каким-то колким взглядом, но, видимо, что-то сообразив о неправильности своего поведения, внезапно спохватившись, деланно-наигранно улыбнулся и зачастил благодарить:
