А господин Орловский после общения с папаней неугомонного мажора вызвал сына для беседы. Ну, как вызвал – прислал за ним своих охранников, которые «приняли» Павла на выходе из университета, молча усадили в машину и отвезли в «замок», где Павел имел беседу с Андреем Ильичом.
– Почему ты отказал Глуховскому? – «забыв» поздороваться, с ходу поинтересовался холодным, предупреждающим тоном отец, даже не предложив Павлу присесть.
– Убить его сына? – уточнил вопрос Павел и, игнорируя тяжелый взгляд отца, прошел в кабинет, отодвинул стул и сел, оказавшись напротив Орловского-старшего. – Потому что я не хочу отбывать срок в колонии. Если ему требуется избавиться от своего ребенка, он может сделать это любым иным способом, не привлекая людей со стороны.
– С какой целью ты преувеличиваешь риски такого похода? – буравя сына холодным взглядом, спросил отец.
– А он не в поход собрался, – пояснил Павел. – Он хочет реального, экстремального выживания, не имея навыков даже для разведения костра.
– Для этого есть ты, чтобы и костер развести, и проконтролировать ситуацию, чтобы с пацаном ничего не случилось. Все эти годы я платил огромные деньги, чтобы ты именно этому и учился, – напомнил отец.
– Нет, не этому, – ответил Пашка, выдерживая давящий взгляд Орловского-старшего, – я не учился быть проводником, спасателем и туристическим гидом, это совершенно иные специальности и задачи. Меня учили выживать в условиях многодневного пребывания в дикой природе лютого фронтира. А это как по минному полю: каждый сам за себя. Даже если я привяжу его к себе веревкой, чтобы он не вдряпался, он все равно вступит в ту мину, которая оторвет ему ноги. Научить за день-два-месяц хоть каким-то навыкам этой науки невозможно.
– Он спортсмен, и хороший спортсмен, он вынослив, умеет сосредотачиваться на поставленной цели и привык к преодолению себя, – не спешил признавать правоту сына Орловский.
– Пока я вижу только капризного мальчика, который побежал жаловаться папочке, когда не получил того, чего захотела его левая ножка. Но это не имеет значения. Скажите, Андрей Ильич, как бы вы оценили свои шансы на выживание, если бы оказались посреди тайги без ничего, кроме самой простой одежды, и вам, чтобы выйти к людям, потребовалось бы пройти по этой нехоженой, дикой местности тысячу километров? При этом вас не пытается кто-то спасать и разыскивать.
– Тридцать на то, что выжил бы, – подумав, ответил Орловский.
– Нет, – не порадовал его сын, – девяносто девять, что погибли бы, причем гарантированно, и только один на то, что выживете. Причем этот один процент весьма условный, скорее всего, относящийся к категории чуда.
Орловский-старший долго задумчиво смотрел на сына, словно буравя своим тяжелым взглядом, что-то там про себя решая и прикидывая в голове, а решив, огорошил:
– Я должен сам проверить и убедиться, – и, видимо, окончательно утвердившись в этой идее, добавил: – Вот и продемонстрируешь свои навыки и умелки, за которые я столько бабок отвалил за все эти годы.
– Хотите нулевой вариант? – спокойно поинтересовался Павел.
– Поясни? – затребовал расширенного ответа отец.
– Кроме одежды, веревки и баночки с солью, ничего с собой не берется, – растолковал ему сынок.
– Нормально, – кивнул папаша.
– Не больше чем на сто километров от жилья людей, – поставил условие Павел, – и только вы и я.
– А что так жидко: сто километров? – усмехнулся саркастически Орловский-старший.
– У нас разные весовые категории, вы тяжелый, и на большее расстояние я вас не вытащу. Сто – еще смогу живого вынести, – спокойно ответил Пашка.
– Ладно, – подумав согласился Орловский, – но пойдем втроем: ты, я и Василий.
– Хорошо, – принял его решение Павел, понимая, что спорить бесполезно. – Только при условии, что вы оба составляете официальный документ и заверяете его у нотариуса – о том, что вы предупреждены мной о сложности маршрута и его возможных опасностях и в случае ваших увечий или гибели я не несу никакой ответственности и наказания.
– Договорились, – подумав, ответил, словно припечатал личной печатью, Орловский-старший.
– И что? – завороженная его рассказом, спросила-поторопила замолчавшего на этом моменте Павла Ева.
