– Не то чтобы обидно, мы же не для широкого зрителя, телевидения и проката его снимали и делали, а под конкретный заказ. Жаль только, что сами не можем теперь пересмотреть его в полной версии.
– И на этом ваш бизнес закончился, что ли?
– Нет. Географическое общество нанимало нас еще на две интересные научные экспедиции: по Северному морскому пути, а потом еще на одну нанимали уже конкретно вояки. Вот с ними тоже было круто и очень интересно, – объяснил Орловский и резко оборвал свое повествование: – Все, Ева, думаю, моя очередь рассказывать сегодня отработана с превышением всех нормативов, подача теперь на твоей стороне.
– Подожди! – оспорила его решение Ева. – Во-первых, мы так и не добрались до того, чем же все-таки ты занимаешься сейчас, и до твоей профессии. А во-вторых, ты не сказал, как разрешилась история с тем твоим однокурсником Глуховским, отец которого на тебя давил авторитетом.
– По первому вопросу тебе придется еще немного помучиться любопытством, которое я удовлетворю в следующий раз. А по поводу Сашки Глуховского… Да нормально все было: мой отец имел тайный, приватный разговор с его отцом, во время которого, видимо, очень доходчиво и на личном примере объяснил, от чего реально спас его сыночка мой категорический отказ делать тому «экскурсию». Уж о чем они там говорили, не знаю, но Сашка извинился передо мной вполне официально, при всех в лекционной аудитории и пожал руку. Но как ты понимаешь, друзьями мы с ним не стали.
– Не сильное упущение, – дала оценку Ева и спросила вдогонку: – Значит, ты сам все эти годы строил свой бизнес и у папы денег не брал?
– На бизнес не брал, – подтвердил Орловский.
– А на что брал? – ухватилась за эту его оговорку Ева. – На крутые тачки, путешествия, шмутки и лакшери всякую жизнь?
– Нет, – рассмеялся тихонько ее откровенной провокации Павел. – Как я объяснил, сфера моих интересов лежала совершенно в другой плоскости. К тому же я бы не принял у него таких «подарков», и он это знал.
– Почему не принял? – выспрашивала настойчиво Ева.
– Потому что я не покупаюсь и не продаюсь, и отец это понял с моих девяти лет. К тому же у меня несколько иное отношение к богатству и деньгам, просто как к ресурсу, позволяющему вкладываться в свое развитие, в освоение новых знаний и навыков, и как возможности в любой области своей реализации приобретать самые наилучшие и качественные средства производства и материалы. И это он тоже про меня отлично понимал.
– То есть не получилось из тебя, Пал Андреич, мажора на пафосе, через губу к остальному миру? – усмехнулась Ева.
– Не получилось, да, – покивал удручающе-наигранно Орловский, пожав плечами, и развел в стороны ладони жестом «ну, извини».
– «Свезло так свезло», можно сказать, тебе, Пал Андреич, – поддержала его иронию Ева и предложила без всякого перехода: – Давай посмотрим тот ваш фильм.
– А давай лучше поцелуемся, – внес встречное предложение Орловский.
– Давай, – выказала готовность Ева.
Целоваться они начали возле стола, поднявшись одновременно и синхронно, будто множество раз уже репетировали эту слаженность движений, шагнув друг другу навстречу. И, продолжая целоваться, не в силах оторваться друг от друга, переместились каким-то не запомнившимся им обоим образом в гостевую комнату, которую занимал Павел, рухнули на кровать и все целовались, целовались и…
…и заснули. Как-то так. Видимо, устали очень.
А утро их было добрым… и нежным… и страстным.
Хорошее такое получилось у них утро.
После совместного активного и громкого «приветствия» нового дня они повалялись немного в постели, перешептываясь, дурачась и посмеиваясь. А потом засиделись за завтраком, рассказывая друг другу всякие забавные истории из жизни и хохоча в особо юморных моментах. И так и продолжая перекидываться остротами и веселиться, составили длинный список необходимых продуктов и хозяйских товаров, заказали и оплатили доставку.
Так бы и сидели дальше, пили бы кофе и чай, болтали ни о чем и обо всем несерьезном и легком, делились бы мнениями, с удовольствием наслаждаясь беседой и расслабухой, когда никуда не надо спешить. Но… все-таки вспомнили о том, что наметили на сегодня осмотр дома, а при необходимости и легкую уборку, и, вооружившись блокнотом и ручкой, двинулись с «инспекцией», решив начать со второго этажа.
Ева открыла окно в дальней от лестницы комнате на втором этаже, в которой обычно располагался брат со своей женой Катей. Как-то так получилось, что с самого своего приезда она ни разу не заглядывала в некоторые комнаты и помещения, в том числе и в эту, и сейчас, зайдя сюда вместе с Павлом, не удивилась застоявшемуся в ней воздуху.
