Но только разделись в прихожей, расставили и убрали по местам удочки, снасти, кофры, а в холодильник коробки с опарышами и вывалили в большой таз добытую рыбу, как запел мелодией вызова смартфон Евы.
– Ну что? – спросила она без всяких предисловий у Константина Алексеевича.
– Да, – коротко ответил тот и прервал разговор.
А Ева, отключив телефон, подняла глаза от экрана и посмотрела на Орловского.
– Ну что сказать? – откладывая кухонное полотенце, которым вытирал мокрые руки, на столешницу, подвел итог Павел. – Мы молодцы. И ребята молодцы. И даже твой Константин Алексеевич молодец тоже.
– Ну вот и отлично. И да здравствует ура, – покивала, соглашаясь с ним, Ева.
– Надеюсь, он настолько высоко оценит наш вклад, что придет и посвятит нас в возможные к озвучанию подробности, – высказал пожелание Павел.
– Придет, а как же, – уверила его Ева, – ему еще с нас кучу всяких подписок брать.
– И то верно, – согласился с ней Павел.
– Ну что? – бодрым энергичным тоном поинтересовалась Ева. – Что будем готовить, Пал Андреич?
– А не замахнуться ли нам, Ева Валерьевна, на рыбные тефтели, как считаешь? – предложил Орловский.
– Поддерживаю инициативу, – отозвалась она и настоятельно рекомендовала: – И пока мы парим-шкварим, ты начинаешь рассказ о себе, – и, потерев ладошки, изображая готовность к труду, спросила: – Ну, какие овощи мне мыть-чистить-резать-тереть?
Ева таки продавила свое пожелание, высказанное, правда, скорее в форме требования, чем просьбы, услышать рассказ о деятельности Орловского. Он чистил рыбу, она чистила овощи, стоя рядом с ним у столешницы, и, понятное дело, тренировать стойкость своего терпения не стала, а задала вопрос:
– Ну что, Пал Андреич, мы уже выяснили, что мажор на стиле и пафосе из тебя не получился, папенька на этот статус и образ жизни денег тебе не выделил. Но, насколько я поняла, ты неплохо заработал и на своем личном бизнесе?
– Ну это как посмотреть и с чем сравнивать, – легко отозвался на ее приглашение к разговору Орловский. – Если с уровнем того же Андрея Ильича времен наивысшего подъема его бизнес-деятельности середины девяностых, то я вообще нищеброд. А если со среднестатистическим уровнем так называемого малого бизнеса в нашей стране, то мои доходы вполне себе на уровне и, может, даже чуть выше находились к тому моменту, когда мы сдали наш с Пашкой крайний заказ для военных. Но не в доходах же дело и не в уровне финансовых достижений.
– А в чем? – живо поинтересовалась Ева.
– В том, что ты вложил в себя, в тех навыках, знаниях-умениях, которые ты освоил и приобрел, в тех науках, которым смог научиться, – перечислил главные, по его меркам, жизненные достижения и ценности Орловский. – Ну и разумеется, в эмоциях, чувствах-впечатлениях и воспоминаниях, которые останутся с тобой навсегда. – И пояснил свое утверждение: – Жизнь наглядно показала, что в один момент можно лишиться всего материального и ценного, чем владел, и у тебя останется лишь то, что ты реально умеешь делать, те навыки, знания и способности, которыми владеешь, и то, что опять-таки реально представляешь из себя как личность: твои сила воли, характер и способность брать ответственность и решать сложные задачи. Ну или не брать и не иметь таких способностей. Вот и все.
– Ну да, вот и все, – согласилась с ним Ева и задала следующий вопрос: – Ну и куда ты все это богатство твоей неординарной личности вложил вместе с нажитым капиталом?
Он не сразу ответил. Обмыл очередную вычищенную рыбину под струей холодной воды, бросил ее к другим, уже очищенным, в таз, стоявший рядом, взялся за следующую штуку и только тогда спросил:
– Ты к СВО какое-то отношение имеешь?
– Ну-у-у… – протянула, вздохнув нерадостно Ева, – если честно, мне было не до СВО и вообще ни до чего на свете последние четыре года. У меня приоритетной стояла борьба за мамину жизнь, задача, на которой я была конкретно сконцентрирована. Но как говорится, «в кипящем котле холодных мест не бывает». Конечно, я сталкиваюсь с последствиями СВО практически каждый день. К нам же в клинику привозят тяжелых деток из Белгорода и из новых территорий. Иногда очень тяжелых. В нашем хирургическом отделении, наверное, половина лежачих – это такие вот детки с ранениями.
– Точно, я как-то упустил этот момент, – кивнул Павел.
– Я так понимаю, что ты в эту самую СВО влез? Я права? – посмотрела на него внимательно, ожидая ответа, Ева.
– Ну, как-то так, – перестал чистить рыбу, повернулся и посмотрел на нее Орловский. – Можно сказать, что и влез, но опосредованно.
– Поясни, – потребовала она.
