– Такая, тоже себе интересная, – продолжил объяснение Орловский. – Если вы способны свое изделие поставить на поток, то можно заключать определенные соглашения и идти под Министерство обороны. Ну а нет – давай, до свидания! Идите… в свой гараж. При том, что украинцы у себя только поощряли подобное «народное, кустарное производство», они там массово клепали эти дроны в гаражах и домах, чуть ли не на коленке и чуть ли не скотчем и клеем монтируя, главное, чтобы летал, показывал картинку и мог сбросить гранату или снаряд – и вперед на фронт! В какой-то момент этих украинских птиц в небе стало немерено, порой в разы превышая наши, особенно если учитывать, что им вся Европа слала в больших объемах любых «птичек». А наши мужики зверели, упираясь в тормозные законодательные чиновничьи препоны. Вон, например, тот же «Ланцет», они же такие же частники, как наша фирма, когда сделали свою машинку, апробировали и запустили и она себя показала круто, через аутсорсинг и пошли под МО, встав на поток. Но это одно из удачных исключений на тот момент было. А так: что-то интересное изобрел-сделал, пройди цикл испытаний на фронте, а потом ставь на поток и поговорим. А чтобы это сделать, требуется кредитоваться, без этого никак, а кто тогда из предпринимателей, находясь в трезвом разуме, взял бы кредит под ту… Как ты говоришь? Етишкина кондрашка? Вот под такую етишкину ставку рефинансирования брать кредит – это подписывать смертный приговор предприятию. Крутились, как могли. Ну и чиновников Минобороны понять можно: у них четкий закон прописан, сделаешь не по закону, даже из самых благих намерений, – пойдешь по статье. В общем, с обеих сторон: и с нашей, и от вояк – бились, исхитрялись, как могли.
– А ты почему не сделал так же, как тот «Ланцет»? – спросила заинтересованно Ева.
– Почему не сделал? – подивился Орловский. – В конечном итоге именно так и сделал. Но чуть позже. А тогда, поначалу, потыркался так и эдак в чиновничью стену, понял, что есть варианты пробиться, но весьма мутные, может и «ответочка» государственная прилететь, а как говорит один мой знакомый Борисыч, человек продуманный и знающий, «с законом возможен только легкий флирт». И вступать в игру в бесконечный бюрократический футбол в качестве пинаемого мяча мне тоже не хотелось от понятия «совершенно».
Сполоснув руки, Павел отошел к дальнему большому шкафчику, достал из него электромясорубку и вернулся назад. Ева терпеливо ждала, пока он установит агрегат на столешнице, подключит и приготовит к работе. Причем ждала с явно демонстрируемым легким недовольством на лице.
– Так, – не выдержала-таки Ева слишком затянувшейся паузы в рассказе мужчины и поторопила его: – Вступать с законом в серьезные отношения ты не захотел и, как говорил Жванецкий, «как-то увязывать инновации с коррупцией» тоже. Что дальше?
– Ну, что дальше, – легко усмехнулся ее шутке и нетерпению Павел. – Работать под кем-то, под каким-то «дядей», пусть и очень серьезным государевым, это мне как нож вострый. Мне состояние несвободы и зависимости от начальства к себе приладить весьма сложно, а точнее невозможно. Это, видимо, во мне закрепилось на уровне инстинкта от противостояния с папенькой родным. А вот сотрудничать – это да, я согласен. Особенно если вопрос стоит о разработке и внедрении очень толковых, самых востребованных на данный момент вещей, которые мы и производим.
Он замолчал ненадолго, задумавшись над какой-то мыслью, и, сделав небольшое отступление в ходе своего повествования, поделился с Евой:
