— Хорошо, я расскажу, что знаю. В основном это больше смахивает на легенду, но кое-чему я и сам был свидетелем.
Поскольку на улице сильно похолодало, то истории, схожие со сказками, были как раз к месту и ко времени.
— Пойдёмте в онсэн, погреемся, — предложила лиса, — там бес и расскажет всё, что знает.
Все тут же согласились.
И через несколько минут все они уже нежились в горячей воде, вопросительно поглядывая на беса, закрывшего от удовольствия глаза.
На улице начинал накрапывать колючий дождь, погода окончательно испортилась.
Из-за этого ощущения от нахождения в онсэне казались просто нереальными.
Сидя в клубах пара, исходящих от горячей воды, и глядя на то, что творится за пределами пещеры, все наслаждались контрастом. Именно поэтому Мартына никто не торопил.
Наконец бес улыбнулся, не открывая глаз, и спросил:
— С чего начать-то? С «жили были» или с «однажды давным-давно»?
Его хозяйка и лиса прыснули со смеху, очень уж забавно прозвучало это его «с чего начать?», такого эффекта он, похоже, и добивался, желая разрядить обстановку.
— Начинай с чего хочешь, только рассказывай уже, сколько можно ждать? — возмутилась Любаша.
— А если расскажу, тогда разрешишь себя поцеловать? — неожиданно для всех заявил игривым тоном Мартын.
— Я тебя поцелую, я тебя так поцелую, что вторая шишка на голове появится, — засмеявшись, поддержала его шутку девушка.
Лиса, слегка прикрыв веки, с интересом поглядывала то на беса, то на Любу.
— Ладно, ладно, не ругайся, — сдался, вздохнув, Мартын, а затем обиженно произнёс, — но ведь так не честно, итальяшку своего хотела поцеловать, а меня никогда не целуешь. Чем я хуже-то? Его первый день всего знаешь, а я свой, почти родной. А хочешь…?
Он на секунду умолк, при этом глаза его сделались такими хитрыми, что по их виду было сразу ясно — что-то замышляет.
Буквально через минуту в воде рядом с ними оказался Альфредо.
Девушка, не ожидавшая такого оборота событий, завизжала от неожиданности, а бес обхватил её своими сильными руками, а точнее руками Альфредо, которым он обернулся, вытянул губы для поцелуя и притянул к себе.
— А глаза-то зелёные, — засмеялась Люба, увидев, что бесом не учтена мелкая, но очень важная деталь.
Он мог бы моментально изменить эту «оплошность», но специально оставил свой цвет глаз, ведь если бы она согласилась…
А вдруг⁈
То ему хотелось бы, чтобы девушка понимала, что целует именно его, а не этого итальянского выскочку.
— Мартын, с чего ты взял, что я позволила бы ему себя поцеловать?
— Лиса сказала «почти поцеловались», — отозвался бес.
— Вот именно, «почти»! Хватит дурачиться, рассказывай уже. Обещал же.
Голос Любы прозвучал немного обиженно.
— Хорошо-хорошо, не сердись. Рассказываю, — произнёс Мартын, почему-то обрадовавшись её ответу, но виду не подал, а демонстративно вздохнув, начал повествование.
— Когда первая женщина вышла из океана на берег…
Люба вздрогнула, точнее её передёрнуло от слов «вышла из океана».
— Нет, нет, она не походила на этих, вчерашних, не бойся. Но и такой, красавицей, какой художники рисуют Афродиту, тоже не была, хотя сама идея появилась, скорее всего, именно оттуда.
Думаю, правильнее было бы «первую» назвать: крепкой, низкорослой и большегрудой, к тому же, двуполой, такими и сейчас бывают некоторые виды животных.
Поначалу жить она могла и в воде, и на суше. Процесс оплодотворения происходил сам по себе, в зависимости от того насколько урожайным был год, именно от этого зависело, появится ли на свет новая женщина. Ведь рождались, как сами понимаете, только девочки.
Если год не слишком изобиловал рыбой и дичью, то плод рассасывался или замедлял развитие до лучших времён. Но, по вселенским масштабам, размножение шло очень быстро.
— Быстро? От одной женщины вышедшей на берег? — удивилась девушка.
— Я сказал «первая», но не сказал «единственная», — улыбнулся бес. — На земле жизнь очень отличалась от подводной. Пришедшие из глубин менялись, становились по теперешним меркам красивее, учились охотиться в новой для них среде, строить жилища. Но, увы, это и было началом конца чистой крови первоматери.
Ты ведь слышала про икс и игрек хромосомы? — обратился он к Любе.
— Конечно, проходили в школе.
— Тогда поймёшь. В результате привыкания к жизни на суше произошёл необычный сбой, и вместо X однажды появился Y, образовалась бракованная хромосома, без одной небольшой, но, как оказалось, существенной части.
Вот тогда и родился первый мальчик.
Сначала все решили, что это тоже девочка, но немного неправильная, с врождённым дефектом, и не обратили внимания.
Вот только такие «девочки», когда вырастали, становились слишком высокими, крепкими и сильными. В этом они превосходили своих матерей и сестёр, кроме того были весьма агрессивными. Часто дрались просто так, отбирали у других еду, одежду, ведь это было проще, чем добывать всё самим.
Дети от такой «больной девочки», как оказалось, не рождались, она не могла продолжить род праматери.
