Поскольку главное в развитии любого вида — возродить себя в потомстве, а такие дети вырастали бесплодными, то вскоре и их постоянные драки всем надоели. От родившихся «неполноценными» стали избавляться, унося их подальше от селений, которые к тому времени были уже вполне обжитыми. Надеялись, что их убьют дикие звери.
Но некоторые матери не смогли оставить своих малышей и уходили вместе с ними. Как результат — оплодотворение, именно такое, каким мы его знаем.
Игрек хромосома прижилась, стала обычным явлением, только женщины, родившиеся после таких скрещиваний, теряли возможность саморазмножения, и появлялась необходимость в мужчинах.
Ну, а потом всё просто.
Мужское эго твёрдой поступью прошлось по земле, не пощадив никого из наследниц первых женщин.
Оставшихся чистокровных (первокровных или первородных, это уж называй, как тебе угодно) воровали, насиловали, убивали. Последнее племя, где встречалась древняя кровь — амазонки.
Конечно, не все амазонки были такими, как первородные, но несколько потомков праматери способных к самовоспроизводству среди них всё же имелось. В племенах их считали богинями, но за головы этих женщин были назначены баснословные награды, а потому неизвестно, осталась ли где-то на земле хотя бы одна из них.
С другой стороны, я думал, что кицунэ тоже исчезли, как вид, но ошибся, — подытожил Мартын, взглянув на лису.
— А, правда, что у амазонок не было одной груди, ну, в смысле они её удаляли, чтобы удобнее было стрелять из лука? — спросила Люба первое, что пришло ей в голову, совершенно сбитая с толку его рассказом.
— Охотницы они были, конечно, отменные, но отрезать себе что-нибудь ради комфортной стрельбы женщины и не думали. Операция по удалению груди даже сейчас не самая простая, а погибать из-за каких-то там удобств, это и вовсе глупо. Грудь им часто вырезали, когда брали в плен, уродовали, чтобы унизить, желая сделать из них подобие чудовищ. Тех, кто выживал, отправляли для развлечения толпы сражаться на арены с гладиаторами и дикими животными, но даже если амазонка побеждала, в результате всё равно убивали.
Каких только гадостей про них не распространяли нанятые сплетники, говорили даже, что они совершают кровавые жертвоприношения, убивая мальчиков и мужчин, а потом едят их плоть. Делали всё, чтобы люди их ненавидели и сообщали о случайно обнаруженных поселениях амазонок. Сочиняли такие устойчивые небылицы, что некоторые дожили даже до теперешних дней, как эта, про отрезанную грудь.
— Да уж, не слишком-то радостная история. А почему учёные не находят подтверждения жизни первокровных женщин, захоронения, например?
— Иногда находят могилы «амазонок», но в основном так думают потому, что в них много персонального оружия, сделанного явно для женщин. Только за них принимают совершенно другие племена, где представительницы прекрасного пола наравне с мужчинами и охотились, и воевали, а потому хоронили их тоже с оружием, но это уже совсем другая история, не имеющая к великой праматери никакого отношения.
А останки первых женщин не там ищут. Чистокровные зародились в океане, и умирать уходили туда же, отдавая дань своим богам.
Океан принимает под свой покров всех, он — великая тайна, которую пока не разгадали. Даже я не знаю, какие виды жизни можно обнаружить под его волнами, а люди и подавно. Ты же в курсе, что океаны и моря ещё не изучены и на десять процентов?
— Да ладно⁈ — удивлённо воскликнула Люба. — Я всегда считала, что там всё давно избороздили вдоль и поперёк подводными лодками, и что секретов почти не осталось. Ты меня обманываешь?
— Отчего же тогда никто не обнаружил поселений вчерашних тварей, по-твоему? В океане есть такие бездны, в которые людям не попасть физически. Их там просто расплющит, как консервную банку, на которую наступил слон.
— Ого! — только и смогла произнести девушка.
— Дальше рассказывать? Или достаточно?
— Конечно, рассказывать, интересно же, — ответила Люба.
И Мартын, не заставляя себя уговаривать, продолжил:
— Инквизиция и охота на ведьм — тоже отголоски этой истории. Первородная смогла бы дышать под водой, а значит — ведьма.
Не ведьм они искали, ой не ведьм!
В старинных библиотеках и сейчас хранятся засекреченные книги о том, как распознать первокровную, с чётким указанием — уничтожить. Думаю, что и во времена инквизиции хоть одну да нашли. Даже наверняка нашли, иначе пытка водой не применялась бы, у этих святош и так хватало разных изощрённых методов, чтобы поиздеваться над беззащитными женщинами, но ведь нет, волокли всех к водоёмам.
Кстати, в шестом веке Маконский церковный собор, председателем которого был епископ Приск Лионский, поставил на голосование вопрос, можно ли женщину называть человеком. Вопрос был не совсем богословский, а скорее лингвистический, но с перевесом в один голос было решено, что женщина — всё же человек. Тридцать два человека против тридцати одного, между прочим. Сейчас это возможно покажется забавным, а тогда всё было серьёзно. А какие были жаркие споры! Интересно, как бы развивалась история, если бы они решили иначе?
