– Нет! Зоран – дикий оборотень, который не поддаётся обучению. Он позарился на Калинку, а она ещё маленькая, но сочная, как спелая ягодка. Прям манит проказница, – таёжный Казанова аккуратно отодвинул меня с траектории полёта отброшенного медвежьего тела Зорана. Человек-свитер хоть и влетел лицом в забор, но сознание не потерял, а только мотнул головой и снова бросился в бой.
– Калинка? Ей сколько лет? Пятнадцать? – я прекрасно помнила лица всех членов клана и их приблизительный возраст.
– Четырнадцать, пятнадцать или шестнадцать. Я не знаю, если честно. Мне всё равно на малолеток, я люблю дам постарше и с опытом, – небрежно ответил Колояр и продолжил свой содержательный рассказ. – Лолита ещё не понимает, что нельзя провоцировать сильных дядек на активные действия, иначе можно резко стать взрослой, даже не успев насладится детством.
– В чём была её провокация? Заигрывала? Глазки строила? Грудь голую показала? – я попыталась найти хоть какую-то логику в поведении шерстяного питекантропа. Ну не мог в моём понимании взрослый мужик, хоть и оборотень, резко, ни с того ни с сего, ломануться из леса к юной девушке, разрывая на себе одежду, и призывно махать ей своей сарделькой.
Колояр снова лукаво улыбнулся и посадил меня на сгиб локтя, как маленького ребёнка, чтобы мне было лучше видно. Мужики всегда так делали, чтобы компенсировать нашу разницу в росте. Личные границы? Нет, не слышали! Со временем у двуликих это превратилось в глупую забаву – таскать меня на руках и изображать из себя курортного фотографа, который предлагал всем подряд сделать фото на память с детёнышем мартышки.
– Нет. Калинка вышла из дома на улицу, хотя должна была сидеть как серая мышка под веником и не отсвечивать. У нас период спаривания, и незамужним девушкам лучше не попадаться на глаза перевозбуждённым одиноким самцам, если они не хотят быть оттрахаными в тот же миг. Она очень вкусно пахнет. Её аромат усиливается из-за того, что Калинка девственница и ей сейчас очень страшно. Она ведёт себя как жертва, а это провокация для любого хищника. Адреналин усиливает её сладкий запах в сто крат и сводит с ума самцов. Сейчас у всех мужиков на расстоянии десяти километров каменный стояк от её запаха.
– И у тебя?
– И у меня, но я контролирую своего зверя и его порывы. Запомни, никогда не беги от хищника, если не уверена, что сумеешь улизнуть или победить его. Этим ты ещё больше раззадоришь и возбудишь самца.
– Ага! Стой и жди, пока тебя трахнут, раз у кого-то забрало упало.
– Естественно. Только есть одна большая разница, как тебя трахнут.
– И в чём состоит эта разница?
– Будут у тебя сломаны кости или нет. Самец в пылу погони может силу свою не рассчитать и покалечить. А крики боли и мольбу о пощаде перепутать с эротическими стонами. Медведицы об этом знают с детства и соблюдают технику безопасности. Замри, зажмурься и попытайся расслабиться, раз ты, дурочка, спровоцировала самца.
– Не, ну это пиздец какой-то. Прям варварством попахивает и сексизмом. Сюда не ходи… туда не смотри…сама во всём виновата, раз юбку надела и вкусно пахнешь, бесстыжая развратница… ну подумаешь, что девственница и на лавочке тихо сидишь… – я обняла за шею Колояра и резко отвернулась, когда увидела мощный удар Добрыни. Ничего не скажешь, богатырь в бою был прекрасен и ужасен одновременно.
– А что нам делать? Это наша природа. Яра у нас и так великий реформатор. Она издала революционный закон, чтобы до восемнадцати лет девок в клане никто не смел трогать, иначе она натравит Добрыню на педофила. Для Яры все, кому нет восемнадцати лет, малые дети. Плюс она начиталась разных умных человеческих книжек про половое созревание, психологию и так далее. Бурьян с женой спорить не стал и полностью поддержал её в этом вопросе. Закон Яры популярностью не пользуется, но мужики вякать побаиваются. Яра с рождения была психопаткой, и она может убить в запале.
– Ну вообще-то это правильно и логично, – я не понимала, в чём был великий прорыв. – У ребёнка должно быть детство. А что будет, когда Калинка подрастёт? Вы будете её защищать от назойливых кавалеров?
– Нет! – Колояр уставился на меня как на дуру и захлопал глазами в недоумении.
– А родители? – вот сейчас у меня мир перевернулся. Да как так? Она же ещё ребёнок. По ней это прям видно было. Личико детское, глаза наивные, застенчивая и робкая, как маленький зайчик. У неё не медведь жил внутри, а одуванчик. Дунешь, и он тут же облысеет от страха.
– Зачем защищать? – Колояр пожал плечами, как будто мы с ним сейчас обсуждали погоду, а не посягательство на половую неприкосновенность женщин. Пусть даже и нечеловеческих. – Мать её точно не сможет защитить, только покалечится, а отца у неё, кажется, нет.
– В смысле зачем? А как же выбор? А если кавалер ей не люб и не по вкусу? Может, он придурок и злодей! – от отвращения я пошла красными пятнами. Вопрос с принуждением был для меня болезненным даже спустя много лет.
