Его язык и пальцы медленно ласкали меня, постепенно подводя меня к оргазму. Но как только я чуть не кончила, он резко отстранился, а потом перевернул меня на живот. Я услышала, как он зашуршал упаковкой презерватива. А через секунду он резко вошел в меня. Я вскрикнула и вцепилась в спинку кровати, которая через секунду стала биться об стенку. Наконец— то. Он взял меня так, как хотел сам. Не сдерживаясь. Мне нравилось быть под ним. И срывать голос…
Потом я вновь легла к нему на грудь и вновь задала ему вопрос:
— Так что насчет кулона?
Асад выпил воды из стакана, который стоял на тумбе, а потом откинулся на спинку кровати.
— Нас три брата. И каждому из нас дали непростые имена. Старший брат, Адиль, его имя означает «Справедливый», поэтому на год отец подарил ему кулон в виде чаши весов. Весы правосудия. И имя идеально подходит ему. Мое младшего брата звали Азиз, что означает «Достойный похвал». Ему подарили кулон в виде бриллианта.
— Очень интересно… — мне действительно было интересно, как подошли к подбору имен своих детей Назар и Латифа. – А ты?
— Асад. Означает «Лев»
Я улыбнулась, взъерошив его волосы.
— Тебе идеально подходит. Мой лев… — я потянулась и поцеловала его.
Эта ночь была спокойна. Я впервые не чувствовала боль.
И я выспалась.
Я проснулась раньше Асада. Несколько минут я любовалась его расслабленным лицом, но природа дала о себе знать. К нашей комнате примыкала ванная комната. Я обрадовалась. Быстро приняла душ, надела легкое платье до колен и вышла из комнаты. Правда, напоследок не удержалась и поцеловала в щеку Асада.
На часах не было еще восьми утра, но слуги уже вовсю работали, поэтому я надеялась, что меня накормят завтраком. Или тут прием пищи по расписанию? Надеюсь, что нет.
Я спустилась на кухню, где неожиданно встретила Латифу, которая готовила завтрак. Она меня сразу же заметила и радостно улыбнулась.
— Девочка моя, доброе утро! – она обняла меня, — Присаживайся! Я сейчас тебя накормлю. Выбирая: оладьи, каша или омлет с овощами?
— Доброе утро, — ответила я, улыбнувшись в ответ, — вы сами готовили завтрак?
— Да, стараюсь всегда готовить хотя бы завтрак для своих мальчиков. Так что?
Я задумалась.
— Я бы не отказалась от чая и каши. Вам помочь?
Женщина замахала на меня руками.
— Сиди— сиди, я сама за тобой поухаживаю. И тоже поем…
Мы уселись за стол и какое— то время ели молча. Но потто Латифа заговорила:
— Я знаю, что ты переживаешь за смерть моего сына Азиза.
Это прозвучало так неожиданно, что я чуть не подавилась.
— Да, меня это немного тревожит… — я чуть приуменьшила свой страх. Но, если честно, говорить с ней об этом было невероятно тяжело. Она мать, которая потеряла сына. Мне было тяжело понять такую боль.
— Я также знаю, что ты потеряла маму… И понимаю, что иногда хочется кого— то обвинить в смерти близкого человека, но иногда так складываются обстоятельства… Мой младший сын, наверное, был самым избалованным. Я слишком многое ему позволяла. И только после его смерти поняла, к чему это привело. Наркотики, алкоголь, ненужные связи с многочисленными женщинами и криминалом… Если тут есть виноватые, так это только я и Назар. Мы как родители не состоялись для Азиза. Мы упустили его. Но теперь его не вернуть… И все же мы можем еще попытаться сохранить жизни своим сыновьям. Но я знаю, что ни Адиль, ни Асад не подведут. Адиль сам по себе слишком самостоятелен и, я бы даже сказала, опасен… Асад не станет теперь рисковать лишний раз, ведь теперь у него есть ты…
Мы услышали тяжелые шаги позади, и обе обернулись.
Перед нами стоял Асад, и, судя по его лицу, что— то случилось. Что— то очень страшное.
Латифа поднялась и направилась к сыну.
— Милый, что случилось? – произнесла она с беспокойством.
Асад тяжело взглянул на нее и тихо произнес:
— Мама, крепись… Тело Адиля нашли на окраине города. Его убили.
Именно с этих слов и начались наши беды. Но мы еще об этом даже не догадывались. Я помню бледное лицо Латифы, когда Асад сообщил эту ужасную новость. Что уж говорить про Назара… Они только похоронили одного брата, а тут еще очередной удар от злодейки судьбы.
И вот мы стоим возле закрытого гроба, провожаем в последний путь. А я не могу сдержать слезы. Мы так мало были знакомы с Адилем, но он спас меня однажды. И так по— доброму надо мной подшучивал. Теперь я корю себя за то, что иногда злилась на него за это. А теперь его нет. Просто нет и все. Он никогда не женится, у него не будет детей. Он никогда не состарится. И это было просто ужасно. Очень страшно, когда умирают молодые… Но еще страшнее, когда их убивают. Машину Адиля взорвали. Он не успел выбраться. А был ли шанс у него?
Я не могла спокойно смотреть, как Латифа бросалась на закрытый гроб, как ее удерживал Назар, чтобы она не упала. Я не могла смотреть, как этот сильный мужчина едва сдерживает слезы, потому что хоть кто— то должен был поддерживать Латифу.
