"Яромир!" - мысленно позвала я, ведь как-никак, но он мой ученик, и как наставнице, мне с ним связаться совсем не сложно. И самое главное, что у такого общения нет свидетелей.
- Яромир!
- Римма?
- Да. Ты один?
- Нет.
- Я хочу тебе показать кое-что, без свидетелей.
- Хорошо. Пара минут.
- Позови, как будешь один. И еще... нам понадобиться зеркало. Лучше большое.
Ожидая зова Яромира, я сидела с закрытыми глазами. В Избушке было тихо. Слышно было, как у печки мышка грызет сухарик. Мирра. Никаких иных грызунов ни Яга, ни Василий в своем доме не потерпели бы.
- Римма! Римма!
- Слышу, - отозвалась я.
- Ура! Получилось! Я один. У зеркала.
- Смотри!
Я действовала по наитию, ведомая интуицией. Как можно точнее, я стала вспоминать и воспроизводить на зеркальной глади всё, увиденное мной у границ Княжества: засады на обоих дорогах.
- Тебя ранили?
- Ерунда. Уже всё зажило.
- Засада на воеводу... Измена?...
- Полагаю, что диверсия. Похоже, кое-кто из чародеев уже начал поединок...
- Но почему на воеводу?
Я вспомнила, что подробностей о том, как удалось изгнать дух Эмора, Князю не рассказывала, вероятно, другие участники событий тоже этого не сделали. Зеркало снова сослужило хорошую службу. Яромир долго молчал.
- Я думал, что поединок - это так благородно, по-честному... и чародеи мне раньше казались такими... возвышенными, чистыми в помыслах, - надтреснутым голосом произнес Яромир. - А оказалось, они такие же ... люди, со своими пороками, слабостями... Но ведь кто больше имеет, с того и спрос больше! - окреп голос Князя.
Яромир решил значительно усилить дружину воеводы, отправляющегося к границам. Дорогу, по которой Ратмир отправится, воевода определит перед развилкой, одновременно по второй дороге отправится вторая часть дружины.
- Всё будет хорошо!
Всё будет! Ишь, расслабилась! Всё, что нас не убьёт, сделает сильнее! Я выпрямилась, чувствуя небывалый прилив сил, и открыла глаза.
Воевода ускакал вслед за гонцом, готовится к походу. А я отправилась в лес, к Лешему. Совет его никогда не повредит. А потом и к Водяному загляну, пообщаться.
Высокие кроны почти закрывали небо, и в лесу царил полумрак.
- Хозяин леса, к тебе за советом! - позвала я и присела на поваленное дерево.
Леший не заставил себя долго ждать. Раздалось насмешливое уханье совы, и рядом скрипнула сухая ветка. Леший присел рядом на дерево.
- Добрый день!
- Добрый! ... Пришла всё же! Ишь, какие гордые ведьмы пошли, - проскрипел он, - ни помощь, ни советы им не нужны.
- Очень даже нужны. Я не гордая, я наивная, - в тон ему отозвалась я.
- Ведьмы мне ближе чародеев, ну а ты тем более.
- А почему ближе? - поинтересовалась я.
- Потому что к природе ближе! - сурово пояснил Леший. - Нет, конечно, и чародеи разные бывают... Но объясни мне, ведьма, зачем ломать живое дерево на костер, когда вокруг полно хвороста и сухостоя?
- А зачем? Сухостой и пилить не надо, да и хворост тоже... - задумалась я.
- А лень ему было сухостой да хворост собирать! - рявкнул Леший. - Что б ему пусто было!
Заручившись поддержкой Лешего, я отправилась к берегу реки, собираясь пообщаться с Водяным.
Картина, открывшаяся моим глазам на берегу реки, изрядно подняла настроение. Жутиков что-то писал прутиком на песке. Затаптывал и снова писал. А Василий ходил следом и, саркастически мурлыкая, критиковал рождающееся творение начинающего поэта. Да, "вот что с людями делает любоффф". Чтобы не мешать творческим мукам Жутикова, я поднялась вверх по течению и, раздевшись, вошла в воду.
- Водяной, совета прошу! - позвала я и поплыла.
Плавать и взывать пришлось долго. Наконец, у другого берега под корягой блеснули знакомые глаза. Водяной знаком поманил меня к себе: "Подплывай!". Хозяин воды явно пребывал не в духе: бурлил, ворчал, сверкал глазами.
- Вот скажи мне, ведьма!... - начал он раздраженно, но, не закончив фразы, снова замолчал. В полупрозрачном теле бурлили сотни водоворотов, выдавая сдерживаемую ярость.
- Что случилось? - осторожно спросила я, положив руку на его прохладную ладонь.
Водяной вздохнул, шумно выдохнул и поведал. Одному чародею для какого-то снадобья понадобились ... слезы русалки. Сначала он пытался разжалобить русалок грустными песнями, распугав при этом всю рыбу в округе, включая мальков и головастиков, и вызвав у русалок лишь приступы хохота.
- И это не потому, что мои девчонки черствые или бессердечные! Они очень душевные! - горячился Водяной. - Ты же сама знаешь! Но этому остолопу медведь уши оттоптал! У меня от этого воя рыба икру метать перестала! Этот ... гад еще и голос себе заклятьем усилил! А когда разжалобить ему не удалось, разъярился! Вылил в воду сонное зелье и двух спящих русалок выволок из воды!
- Где они? - вскинулась я.
- Всё уже в порядке... относительном, - буркнул Водяной. - Неужели я не почувствую, что в мои воды всякую гадость льют? Ожоги у ключа с живой водой залечивают...Этот изверг их еще и огнем пытал! Чтобы слезы добыть! - вскипел Водяной, и по реке пошли сотни водоворотов.
- Как же их спасли?
