За себя он может и простил бы Кимору Прайс, но выяснилось, что она этот портрет сначала его деду подсунула. И на протяжении многих лет медленно сводила Арсона с ума. А потом и на Эрана переключилась, в надежде освободить трон для сына.
Видимо, под влиянием артефакта старый кесарь и задумал месть убийце дочери. Будь Арсон в своём уме, ни за что не пошёл бы на такое. И уж тем более не вынудил бы внука произнести клятву, которая бесповоротно изменила его жизнь. Хотя, закончилось всё хорошо…
Так вот, теперь я тихо и мирно сливаю излишки энергии в накопители, которые потом отправляют в артефакторские мастерские. Таким образом, моя маленькая проблема с повышенным уровнем магической энергии приносит немало пользы.
Оказывается, именно из-за этой моей особенности наша семья и попала под пристальное внимание жадного до магии Раэля Эситора. У самого лорда был позорно низкий магический уровень, который он искусственно повышал за счёт накопителей и артефактов.
Родители тщательно скрывали эту мою особенность, с самого моего рождения самолично поглощая мою избыточную магию. Но Эситор как-то узнал о том, что я практически являюсь живым неиссякаемым накопителем. Да ещё и в совете они с отцом были противниками по многим вопросам, включая взаимоотношения с падшими.
Вот мерзавец Эситор и решил избавиться разом от двух проблем – политического оппонента и дефицита магической энергии.
Родителей убили, а у меня заблокировали магию, таким образом, полностью перенаправив её поток вовне. А на тётю, чтобы не мешала, присвоить владения Сканиров и красть мои силы, наложили дурманящие чары.
Так что, в ту ночь, спутав с Тиллерой и похитив, Эран практически спас меня от скрытого рабства, о котором я и сама не подозревала.
Тилли, кстати, нашлась. Оказывается, она в ту судьбоносную ночь сбежала с каким-то мелким, неугодным её отцу лордом, прихватив часть своих вещей и драгоценности. Поэтому Эситор меня ещё и в воровстве обвинял. Когда же Тиллера узнала о смерти отца, вернулась за наследством.
Наследство… Это отдельная тема. Здесь, внизу, магический блок с меня слетел. Уж не знаю, виной тому местная огненная энергия, которой даже воздух пропитан, или то, что я оказалась слишком далеко от Раэля, но как только во мне проснулась родовая магия Сканиров, артефакты нашего рода это почувствовали. Первое время Эситор сдерживал их с помощью накопителей с моей магией. Но его уже нет, да и накопители закончились. И встал ребром вопрос о наследовании.
Магия не терпит условностей и границ, а наши владения тесно связаны с силой рода. Артефакты никого к себе не подпускали, дома стали непригодны для жизни. Даже сады начали гибнуть, чувствуя, что ими завладели не по праву. Не говоря уже о землетрясениях, сотрясающих весь Овир.
У владыки не осталось иного выхода, кроме как связаться с Эраном, чтобы попросить, да-да, именно попросить меня вернуться и вступить в свои права.
Помнится, я тогда настоящую истерику устроила. Свежи ещё были воспоминания о «гостеприимстве» владыки. В общем, я отказалась.
И тогда начались затяжные переговоры. Меня к ним не привлекали, но от слухов никуда не денешься. Я узнавала обо всех бедах, приносимых Овиру разбушевавшейся магией рода Сканир. Она звала меня, требовала вступления в наследственные права. И я уже склонялась к тому, чтобы согласиться. Ведь люди, которые страдают от всех этих ненастий, ни в чём не виноваты. По крайней мере, большая их часть.
Но пока никак не могла набраться смелости посетить бывшую родину. Да и Эран меня не пустил бы. Слишком уж шатким и условным был мир, установившийся между Овиром и Маимом.
После демонстрации силы падших, когда Эран беспрепятственно проник в Оквус и уничтожил Обитель приспешников, Овир сам предложил пересмотреть взаимоотношения с нижним миром. И то, что невеста кесаря является наследницей одного из древнейших родов, прекрасный повод наладить отношения. Сама судьба подталкивает к этому.
Эран выслушал предложение Владыки, мою истерику с отказом, и… сказал, что подумает.
Вот они и «думают» активно уже месяц. Но меня не трогают. И правильно, сама должна созреть. Хотя тётя меня и подгоняет. Она уверена, что я должна как можно скорее вступить в права, иначе не видать мне счастья и покоя.
А я чувствую, что ещё не готова. Чего только стоят мои новые глаза.
В ту злополучную ночь, врезавшись в портрет и вместе с ним выбив стену, я каким-то образом впитала в себя часть силы артефакта. Нет, ничего страшного не произошло. Я осталась жива, все раны зажили, а артефакт благополучно сгорел без следа, но вот глаза…
Теперь, если я злюсь, расстроена или боюсь, мои глаза начинают светиться холодным голубым сиянием, тем самым, которое источал взгляд Эйши с портрета.
Меня заверили, что это всего лишь визуальный эффект, который со временем сойдёт на нет, под воздействием моей собственной магии. Но вот беда, в последнее время я начала замечать и ещё кое-что. Кое-что, в чём страшно кому-либо признаваться. Потому что это могут счесть угрозой для кесаря…
