- Идём, провожу. Уже поздно, тебе нужно отдохнуть.
Ну уж нет! Так просто я не сдамся!
Отступила от него, убрав руки за спину, тоже улыбнулась и уверенно проговорила:
- Я не могу сейчас объяснить, что происходит, и ты не обязан верить мне. Но всё же, я прошу поверить и не мешать, что бы ни происходило… Пусть это будет твоим подарком на нашу помолвку.
- Не много ли подарков ты хочешь? – шутливо поинтересовался кесарь.
- Руки своих стражей, так и быть, можешь оставить им, - улыбнулась в ответ и опять полезла на кровать, прикрывая лицо от слепящего света.
- О, ты так щедра, - хмыкнул Эран. – Но мне всё же хотелось бы узнать, что ты делаешь. Возможно, это какой-то овирский обычай? Невесте нужно потоптаться по кровати жениха, прежде чем… отблагодарить его за спасение?
Что он несёт? Покосилась на падшего, оценила его остекленевший взгляд, легкое пошатывание и поняла – он не в себе. Что бы ни делал портрет, он усилил и ускорил своё воздействие. А значит, нужно ускориться и мне.
Я отступила к изножью кровати, примеряясь, как бы поудачнее встать, чтобы выброс уже разгоревшейся болезненным жаром в груди магии пришёлся как раз по портрету.
- Отойди чуть дальше, пожалуйста, - попросила Эрана, потряхивающего головой, словно он пытался сбросить неожиданно навалившуюся сонливость.
- Что? – спросил он, мазнув по мне рассредоточенным взглядом.
- Отойди! – повысила я голос.
Слава высшим, он послушал. Хотя, сейчас кесарь пребывал в таком состоянии, что, наверное, слушался бы кого угодно. Видимо, в этом и была цель владельца артефакта.
- Вот так, ещё немного, пару шагов. Спасибо, - улыбнулась я привалившемуся к стене падшему.
Вид у него был совсем потерянный. Только бы это было обратимо… Сейчас, медлить нельзя!
- Не смей, нищенка! – донеслось визгливое восклицание от двери.
Я вздрогнула, обернулась и увидела её, рыжеволосую леди Прайс. Худощавое лицо женщины исказилось в уродливой гримасе ненависти. Но меня это нисколько не испугало. Чем она может мне помешать?
Холодок ужаса забрался под кожу совсем по другой причине. Рядом с родственницей Эрана стоял её сын!
- Ну здравствуй, Сати, скучала? – расплылся в улыбке Россэл, наслаждаясь произведённым эффектом.
Взгляд метнулся к Эрану. Он, казалось, впал в некое подобие транса, окончательно лишившись связи с действительностью. Плохо, очень плохо! Наверное, артефакт должен был действовать постепенно, подчиняя кесаря, а из-за моего вмешательства его действие стало мгновенным. Сердце болезненно сжалось от мысли, что это может оказаться необратимым.
- Неужели не рада меня видеть? – тем временем продолжал Рос беседу с самим собой, потому что я ему отвечать не собиралась. – А я вот очень рад, моя маленькая островитянка. Скучал, жаждал увидеть. Знаешь, пожалуй, я оставлю тебя себе, когда взойду на престол. - Он бросил полный презрения взгляд на Эрана и опять уставился на меня. - Будешь напоминанием о моём триумфе.
Последнее Прайс прорычал, злобно оскалившись. В глазах мужчины блеснул огонёк безумной ненависти, и он шагнул ко мне, протянув руку, чтобы сдёрнуть меня с кровати. Это было последней каплей. Беспокойство за моего падшего, ужас перед другим крылатым, который уже не единожды угрожал моей жизни, напряжение, давящая энергетика артефакта – всё смешалось и окончательно лишило меня контроля.
Я честно пыталась направить вырвавшуюся разрушительную волну энергии на артефакт, но не смогла победить инстинктивный страх перед Россэлом, грубо схватившим меня за запястье и сжавшим его до хруста. Большая часть сметающей всё на своём пути магии ударила именно по Росу Прайсу.
Меня же откинуло назад, как раз на портрет. Удар был такой силы, что я пробила спиной стену, пролетела далеко вперёд и только потом начала падать. Последним, что я осознала перед тем, как сознание померкло, было – мне всё же удалось вышвырнуть портрет из дворца.
Он пытался прорвать липкую паутину дурмана, но только глубже увязал в ней. Сознание то затухало, то возвращалось болезненным пониманием мерзкой беспомощности. Поведение девушки было нелогичным, напрягало, раздражало, и в то же время, её близость была приятна.
Даже сейчас, пребывая в наведённом полусне, Эран любовался её точёной фигуркой, скачущей по кровати. Сати забавно морщила носик, прикусывала нижнюю губу и что-то бормотала себе под нос, явно пребывая в растерянности и борясь со страхом.
Если бы он только мог пошевелиться, сделать хоть что-то, он бы обязательно помог ей, чтобы она ни задумала.
Но кесарь мог только наблюдать за девушкой в краткие мгновения прояснения сознания, привалившись к стене, чтобы не упасть. Ноги, да и всё тело, будто заледенели и совершенно не слушались.
Паршивое, бесконечно ненавистное чувство бессилия, какого он прежде не испытывал! Даже будучи одиноким ребёнком, лишившимся матери, Эран не был таким беспомощным, как сейчас. И это, пожалуй, придавало ему упорства оставаться хотя бы частично в сознании.
Когда же в спальне появились незваные гости, Эран задохнулся от холодной ярости. Прайс… Это всё его грязных, жадных до власти рук дело!
