Как я и ожидал, открылась дверь соседнего номера. Оттуда выскочила мускулистая женщина лет сорока в майке до середины бёдер, наверно, та, что мальчишка назвал Рахилью. Судя по её глазам, она была готова и убивать, и умереть, если потребуется. При всех её рельефных мышцах красотой она не блистала, даже если забыть моё неприятие лысых женщин. Зато мастерство в рукопашном бою бросалось в глаза, и было оно куда выше моего. Голыми руками её не взять, если что, придётся сразу пускать в ход оружие. Двашу она тоже не понравилась - он оскалил зубы и зарычал. На всякий случай я передал поводок Лоне.
- Мы есть хотящие говорить с рэбом Иегудой, - безразличным тоном сообщил я ей.
Рахиль шагнула к двери в номер трепещущего, но тут рассмотрела Дваша и застыла столбом.
- Хаим, Хаим! - заорала она.
Из номера выскочил её любовник, настоящая гора мускулов и весь покрытый шрамами, ещё и с мечом в руках. Меч был на четверть длиннее моей шпаги и тяжелее раз в десять. А держал его этот монстр так, будто меч не стальной а соломенный. Дваш, едва увидев его, вздыбил шерсть и зарычал. Похоже, они уже встречались, и псу их встреча совсем не понравилась. Я же для себя отметил, что с мечом он или без, но убивать его нужно издали. В ближнем бою я без шансов.
- Этот пёс есть именуемый Дваш, не так ли? - спросил меня Хаим.
Я прекрасно понимал, что ему нужно. Дваша, похоже, он знает. А пропал пёс вместе с четырьмя бойцами, именно они Хаима и интересуют. Может, это простое любопытство, но если среди убитых его сын или дочь, что тогда?
- Сколько мне ещё ждать? - капризно поинтересовалась Лона. - Я вот уже битый час на каблучках стою, у меня ножки болят. Разве нельзя обсудить мою собачку так, чтобы я сидела?
Хаим что-то спросил на израильском, Лона рявкнула на него так, что он, бедняга, аж подпрыгнул, а потом, съёжившись, подошёл к двери рэба Иегуды и стукнул трижды, а потом дважды после паузы. Дверь открылась, и мы вошли в комнату и кое-как в ней разместились на двух кроватях и двух табуретках. Пёс лёг возле Лоны, злобно следя за Хаимом и Рахилью. Лона вытянула ноги вперёд, изображая дикую усталость, но я прекрасно помнил, как она вчера в этих же сандалиях отплясывала куда дольше, чем ей сейчас пришлось постоять. Обувь ни при чём, Лоне не понравился разговор о собаке, и она ловко его прервала.
- Мелона, ты очень похожа на мать, - произнёс рэб Иегуда, глядя на Лону с ласковой улыбкой. - Она в юности тоже любила выставлять свои прелести напоказ. А вы, надо полагать, герцог Дарен из Эльдорадо?
