- Знаю, что ты подумал, - она хихикнула. - Но нет. Всего лишь хочу спросить: тебе не жалко Хаима?
Спросила весело и непринуждённо, но как ответить? Что спецназ готовят не просто убивать, а убивать безжалостно? Спецназовец, поддавшийся жалости, труп - враг его не пожалеет. А уж для диверсантов, они же королевские посланцы по особым поручениям, это верно втройне. Но Лона может и не понять, помню, как ей стало плохо над трупами вражеских десантников.
- Я есть пожалевший Хаима, - признал я. - Это есть не лучшее решение.
- Лучше было убить, да?
- Нет, лучшее решение есть убить их всех.
- Наверно, - неохотно согласилась Лона. - А что потом?
- А потом мы есть идущие к банкиру. Он не есть наш враг.
- Конечно. Враг направил бы нас в засаду.
- Я есть думающий так же.
- А что бы ты ему сказал об этих людях?
- Я есть собиравшийся ему сказать, что они есть съеденные крокодилами. Это есть правда. Принцесса есть подтверждающая. Она есть никогда не лгущая.
- Забудь ты уже о моей правдивости, - отмахнулась она. - Я скоро выучусь лгать не хуже тебя. И знай - я бы не смогла простить тебе такое убийство.
- Я есть знающий. Это есть причина того, что они есть до сих пор живые.
- А что ты собираешься делать, если экипаж геликоптера просто всех заберёт, и они улетят?
- Это есть самое лучшее из того, что есть могущее произойти.
Но я не верил в это лучшее. Если израильские десантники хоть немного похожи на спецназовцев Эльдорадо, они обязательно будут мстить за смерть товарищей. В у пруда они выполняли приказ, но сейчас главным будет сведение личных счётов. Дело привычное, со мной многие пытались их свести. И хоть в этот раз всё началось не с того, что я кого-то прикончил, а с того, что кто-то пытался прикончить меня, дальше всё идёт, как обычно. Очень надеюсь, что и кончится, как обычно - я вернусь в Эльдорадо, оставив за спиной шлейф вражеских трупов.
***
Судя по хронометру, до полудня оставалось больше двух часов. Лона спала, утомлённая всем, что сегодня свалилось ей на голову. Дваш неподалёку кого-то жрал. Все, кроме меня, проводили время с толком. Глянул на спящую Лону, и стал думать о ней. Сперва как о женщине, потом как о принцессе Гроссфлюса. И даже не так о ней, как о её матери.
