Я окинул внутренность дирижабля беглым взглядом. Впереди, перед креслом пилота, тускло светилось множество циферблатов со стрелками. Там было что-то написано, но прочесть я не смог. При внимательном обыске тут наверняка нашлась бы масса интересного, но для этого нужен солнечный свет, а ждать до утра неразумно. Но кое-что я всё же нашёл - сидевшего молча огромного пса в наморднике и ошейнике с шипами, привязанного к одному из кресел. Внешностью и окрасом он был точь-в-точь как наши пастушеские собаки, только вдвое больше. Ума не приложу, почему лагерь охранял не пёс, а два озабоченных придурка. Я его отвязал, и он тут же попытался напасть, хоть ему и мешал намордник. Не без труда я выволок его наружу.
А там на песке сидела Лона, держащая в руках выдернутые из мертвецов стрелы, и в лунном свете её глаза блестели от слёз. Только что хладнокровно пристрелила десантника, а теперь плачет над его остывающим телом. Наверно, ей ещё не доводилось возиться с трупами. Мой опыт подсказывал, что в трупах недостатка не будет, и хотелось бы, чтобы трупы были не наши.
- Отставить реветь! - рявкнул я. - Заняться собакой!
Лона вытерла глаза рукавом и попыталась принять бравый вид.
- Дваш, - улыбнулась она собаке, и свирепый пёс внезапно завилял хвостом, заскулил и полез к ней ласкаться. - Это его имя. На ошейнике выбито. Дваш - это то ли мёд, то ли медовый, как-то так. Точно не знаю, я на израильском говорю ещё хуже, чем ты на торговом. Можно, я на минутку прилягу?
- Можно. Это есть куда лучше, чем реветь, - ухмыльнулся я.
- Понимаю, они хотели нас убить, и всё такое. Но разве мы не могли оставить их в живых?
- Нет. Излишнее милосердие к врагам есть повышенная смертность друзей. Я есть пощадивший тех, кто есть ищущие в лесу твой кулон. А эти есть охранявшие дирижабль. А дирижабль есть уничтожаемый. Мы есть должные сделать это.
- Чтобы не было погони?
Я молча кивнул и занялся оружием убитых. С псом я теперь отлично ладил, говорил ему, что он Дваш и трепал по холке, а он вилял хвостом и лизал мне руку. Я даже снял с него намордник, всё равно рано или поздно это пришлось бы сделать. С оружием получилось не так просто, как с собакой - оно здорово отличалось от того, что я отобрал у банкиров. Но дядя Баден натаскал меня отменно, и в я разобрался, как в этих арбалетах менять колчан со стрелами и где у них предохранитель. Правда, предохранитель переключался на три положения. Что это значит, можно было понять только экспериментом.
