Предупредил Лону, что сейчас будет громко, но даже предупреждённая, она перепугалась, когда из арбалета грянул гром, а когда при другом положении предохранителя загремело куда дольше, она вообще схватилась за голову. А Дваш и глазом не моргнул, наверняка он всё это уже видел и слышал.
- Дарен, это же громовое оружие богов, - жалобно пролепетала Лона.
- Это есть оружие народа твоей матери и гувернантки, - возразил я. - Они есть богини, так ли это?
- Не знаю. Я уже ничего не знаю!
Заставил пострелять и её. Справилась она неплохо, хотя трубка, из которой вылетали стрелы, так и норовила задраться вверх. Потом отдал ей арбалет, который отобрал у мёртвого пилота, с этим оружием она справилась ещё лучше.
- Если это есть оружие богов, то ты есть богиня тоже, - сказал я, и она немного покраснела.
- Я не против быть богиней кое для кого, - смущённо призналась она.
Некогда было выяснять, что это за кое-кто, возня с вражеским дирижаблем и так затянулась. Напоследок ещё раз обыскал убитых, и у одного из них в кармане нашёл плоскую стеклянную бутылку с водой. Быстро её открыть не удалось, так что сбил горлышко рукояткой кинжала, и по запаху сразу понял, что это смесь винного спирта с водой, примерно напополам. Что ж, пригодится.
Мы начали таскать из лесу хворост и набивать им внутренность дирижабля. Лес рядом, хворосту много, мешал только Дваш, который хватал зубами хворостины, а они от этого ломались и выпадали из рук. Потом он поднимал с земли какой-нибудь обломок палки и тыкал им в руки то мне, то Лоне, и мы роняли всю охапку. Оказалось, он хотел, чтобы мы бросали палки, а он их нам приносил. Нормальная собачья игра, жаль только, не вовремя.
Потом Лона упаковала все вещи и отвела лошадей шагов на двадцать западнее дирижабля, а я вылил спиртовую смесь на хворост и всё это поджёг. Огонь занялся сразу, я быстро прополз под дирижаблем, разбил в нём окно, чтобы появилась тяга, и помчался к своему коню. Казалось, сколько там бежать, но разыгравшийся Дваш схватил меня за штанину, и я рухнул лицом в песок. Пока я протирал глаза и отплёвывался, он меня облизывал. Смерть хозяев его совсем не огорчила. Видать, с псом обращались не очень. Одно то, что он сидел в наморднике, причём внутри, в духоте, когда мог бы принести куда больше пользы снаружи, говорило о многом.
