Костёр весело запылал, Лона дала мне кусок свинины из убитого ею кабана, и я уже собрался его пожарить на огне, но тут мясо исчезло. Вот я держал его в руке, собираясь насадить на прутик, а вот его уже нет. Слушая чавканье из кустов, я думал, что псина как-то очень быстро обнаглела и стала создавать лишние трудности. Он не мог быть голодным, сожрав огромного зайца! А если и не утолил голод - обученная собака не отбирает мяса у хозяина!
Но я не очень сердился. Еды вдоволь, да и с чего вдруг пёс должен питаться только тем, что сам поймает? Я начал разогревать то, что мы купили в трактире, но Лона отогнала меня от костра и приготовила всё сама. Получилось, как и в прошлый раз, великолепно. А может, всё дело в том, что мне нравилась Лона, и потому нравилось всё, что она готовила. Да и далеко не каждому готовит ужин принцесса.
Пока ели, я пытался рассказать, что ей делать на пропускном пункте. Говорить поменьше, раз уж она никогда не врёт. Но если придётся говорить, то она - дочь подданной израильского короля, сейчас без подданства, но вскоре выйдет замуж и примет подданство короля Эльдорадо. Зовут её Лона, а меня - Шмит, я из Эльдорадо, и это почти всё, что она обо мне знает.
Говорил я долго, и она внимательно слушала. Мне так казалось, пока я не заметил, что она заснула сидя. Я, как мог, устроил ложе для сна, перенёс её туда и лёг рядом. Она осталась в кольчуге, это уже достаточная гарантия целомудрия в отношениях. Да и устали мы так, что это сошло бы за вторую гарантию. Но я даже глаз сомкнуть не успел, как раздался дикий вопль, и тут же ржание обоих коней. Я бросился к ним, но там на вид было всё в порядке. Мне оставалось только их успокоить, и кое-как это удалось.
Прибежала заспанная Лона, потрясая арбалетом. По её словам, так вопит демон перед смертью. Оставив лошадей, я обнял принцессу за плечи, и даже через кольчугу почувствовал, как она вздрогнула всем телом. Собрался сказать что-нибудь романтичное, но тут ужасный вопль повторился где-то далеко.
Я сел, прислонившись к стволу дерева, Лона тотчас же рухнула рядом, аж кольчуга зазвенела. Она прижалась ко мне, но не заигрывая, а ища защиты от ночных тварей. Но перед первой же появившейся перед нами ночной тварью мы оказались бессильны. Дваш принёс в зубах кусок тряпки, окровавленной, вонючей и завшивленной, и с гордым видом положил его у наших ног. Мне удалось палкой отправить этот боевой трофей в костёр, хорошо, что тот ещё не погас.
