Ринка выступила из-за плеча дроу. Сейчас, когда этот таинственный и всемогущий аэр стоял в трех шагах от нее, она вдруг почувствовала странную невозмутимость. Непоколебимое ледяное спокойствие. И бесстрашие, что, в общем-то, в ее положении было глупо.
Взгляд пронзительно-голубых глаз пронзил ее двумя льдинками. А потом аэр, все так же держа спину предельно ровно, опустился на одно колено.
– Аэри, – произнес он, опуская голову, – я рад, что боги вернули вас этим землям.
То же самое сделали его сопровождающие.
Она сжала кулаки, не замечая, что ногти ранят нежную кожу.
– Не боги, – услышала собственный голос, показавшийся ей незнакомым. – Меня вернул Брент. Брентаррин Арнбранд.
Если ее слова удивили или возмутили аэра, то на его бесстрастном лице это не отразилось. Ринка давно заметила, что все эльфы умели изображать полную невозмутимость в любых условиях. Словно в их жилах текла не горячая кровь, а вода.
Но сама она так не умела. Она была несдержанна, порывиста и глупа, как все девицы шестнадцати лет. Ее слова летели вперед ее языка, а действия – вперед мыслей. И сейчас все эмоции читались на ее лице, как на страницах открытой книги.
Уголок тонких губ аэра дернулся вверх. Лиатанари медленно поднялся.
– Аэри слишком долго жила среди людей, – объявил он застывшим эльфам. Потом повернулся к ней. – Позвольте мне сопроводить вас на берег.
Путешествие закончилось. И Ринка не могла понять, что чувствует в этот момент. Перед ней открывались двери Эльвериолла – мифической страны, что в мире людей существовала только в легендах и сказках. Страны ее предков.
В монастыре она учила совсем другую историю. В ней не было ни слова о войнах между эльфами и людьми. Наоборот, ей не раз пытались внушить, что эльфы похищали людей.
Она не знала, кому верить, кого опасаться, кто друг, а кто враг. Единственный, на кого она могла положиться, бросил ее, исчез под покровом ночи, оставив на память только тонкий шрамик на запястье, да серебряное ожерелье.
И сейчас Ринка не была уверена, что готова простить…
Машинально она коснулась брачного ожерелья.
Взгляд аэра задержался на украшении, но он ничего не сказал.
На берегу их ждала изящная карета, похожая на цветок лотоса. На ее резной крыше и дверцах виднелся герб: золотое солнце, одна сторона которого была сделана в виде серебряного полумесяца, две стрелы, вонзенные в его центр, и третья сломанная, брошенная у подножья.
Запряженные в карету белоснежные скакуны нервно перебирали ногами. Вокруг гарцевали эндиль в зеленых мундирах. Но когда лодка толкнулась носом в пологий берег, они спешились и приветствовали прибывших глубоким поклоном.
Лиатанари прошел, не заметив. Распахнул перед Ринкой дверцу кареты.
– Прошу, аэри. Вас уже заждались.
Она не стала спрашивать, кто. Да и какая ей разница? Внутри, вымораживая душу, бушевал ледяной ураган.
Ринка поставила ногу на ступеньку, придержалась рукой за край стенки, и вдруг, ведомая странным предчувствием, оглянулась.
Ее взгляд обшарил пустынный берег, потом метнулся вдаль, к отплывающему кораблю. И сердце вдруг защемило.
С внезапной ясностью Ринка вдруг поняла: она никогда, никогда не вернется обратно. Та часть ее жизни окончена, в ней поставлена точка. А впереди – неизвестность.
Но Брент прав, Рханг его подери! Она больше не сирота-полукровка, она Ринкьявинн Речная Кувшинка, последняя из рода Джиттинат. Достойная дочь своего отца.
И ее место здесь.
Едва карета тронулась, аэр Лиатанари расслабленно откинулся на спинку сиденья. Вытянул длинные ноги, скрестив их в лодыжках, и оперся локтем на бархатный подголовник.
Он был таким же, каким его помнила Ринка. Ничуть не изменился за эти шестнадцать лет. Да и что значит для практически бессмертного эльфа какая-то жалкая четверть века?
Те же безупречные, лишенные эмоциональности черты, те же холодные сапфировые глаза, тот же надменный профиль. Те же серебристые волосы.
Правда, в ее воспоминаниях они были заплетены в боевую косу, сейчас же часть прядей была собрана в небольшой пучок на затылке, украшенный малахитовой брошью, а остальные с изящной небрежностью рассыпались по плечам и груди.
Жилистое тренированное тело аэра угадывалось под тонким батистом его рубашки-камизы. Длинная туника-котта из темно-зеленого бархата прикрывала грудь и колени. На талии красовался широкий кушак. Украшенный кружевом ворот был немного ослаблен, открывая шею и ключицы. Из пышных рукавов, перехваченных на запястьях плотными манжетами, выглядывали изящные кисти с длинными пальцами. На пальцах поблескивали перстни с крупными камнями.
У аэра были руки художника или музыканта, но никак не воина. Казалось невозможным представить в этих тонких пальцах меч. Только не для Ринки.
Она помнила, как эти холеные пальцы сжимали меч, занося клинок над головой ее отца.
Видимо, что-то отразилось у нее на лице, потому что одна идеальная бровь аэра выжидательно приподнялась.
– Могу я узнать, куда вы меня везете? – Ринка восприняла это по-своему.
– Если осмотр закончен.
