Ринка почувствовала смятение. Ей было горько и страшно стоять здесь, на пороге комнаты, ставшей склепом. Смотреть на того, кто желал смерти быть может больше, чем она когда-либо хотела жить. Того, чей дух был сломлен, а тело иссохло до срока. Того, с кем ее, не спросив, соединили брачными узами.
Сердце девушки содрогнулось от нахлынувшей жалости. Жалела она этого несчастного или себя? Ринка не знала.
Под взглядом эльканэ она попятилась назад.
Но чья-то рука подтолкнула ее вперед.
– Рано еще убегать, аэри, – проворчал Тессиль. – Вы же хотели узнать, кто ваш настоящий супруг?
Ей пришлось подойти к кровати.
– Знакомьтесь, аэри. Эландриль Каламрис, последний принц крови, наследник Эльвериолла и ваш драгоценный супруг.
Ожерелье на шее немного нагрелось. Ринка машинально коснулась его и увидела, как серебряный обруч на шее больного вдруг засветился.
– Нет, – она покачнулась, чувствуя, как все крепче затягивается удавка на шее. – Я не хочу…
– Видят боги, он тоже не хочет, – зло выплюнул Лиатанари. – Но придется. Мы не можем допустить, чтобы королевская кровь угасла. Если это случится, для Эльвериолла настанут темные времена.
– Аэри, – Тессиль погладил ее по плечу, – судьба указала на вас и выбрала именно вас в качестве его пары. Без вас он умрет. Точнее, давно бы умер, если бы мы не держали его на этом свете с помощью магии.
– Умрет? Но почему?
Она бессильно оглянулась на двери. Нет, сбежать не дадут. Да и куда бежать?
– Потому что только ваша кровь может спасти его. Отданная добровольно.
Несколько бесконечно долгих секунд больной и его невольная спасительница смотрели друг на друга. Знакомясь, изучая, пытаясь понять мотивы и тайные мысли.
Потом эльканэ шепнул:
– Оставьте нас.
Его голос был еле слышен, но аэры тут же встрепенулись.
– Ваше Высочество, вы уверены? – Лиатанари глянул на Ринку.
Он ей не доверял. Дочь предателя – что может быть у нее в голове, кроме мести за смерть отца? С какой стати она станет спасать того, кого ее отец когда-то пытался убить?
– Иди… – Эландриль с трудом приподнял иссохшую руку, и она тут же безвольной плетью упала обратно.
– Идем, – Тессиль положил руку на плечо друга. – Пусть побудут вдвоем.
Все это время Ринка стояла, прикипев взглядом к лицу эльканэ. Но услышав слова красноволосого эльфа, растерянно оглянулась.
Как, они оставляют ее здесь, с этим полутрупом? Но она не хочет! Она боится его, как всякое здоровое существо боится и бежит от смерти и тлена.
Тессиль поймал ее умоляющий взгляд. И едва заметно качнул головой: так надо.
Вслух же негромко сказал:
– Мы будем рядом.
Дверь закрылась с легким стуком. Ринка еще смотрела на нее, не в силах заставить себя повернуться к эльфийскому принцу, когда тот сам заговорил.
– Мне очень жаль…
У него был слабый и хриплый голос. Словно он сорвал его.
Обескураженная девушка глянула на больного.
– Жаль?
О чем он жалеет? О своем состоянии? Или о том, что его жизнь зависит от нее?
О чем может сожалеть умирающий эльфийский принц, не проживший и четверти своего века?
– Я… не хотел…
Его бледные до синевы, потрескавшиеся губы дрогнули в слабой улыбке.
И Ринка внезапно почувствовала прилив сострадания. Шагнула ближе, не зная, что делать и что говорить, и вдруг поняла, что глаза у эльканэ красные, будто рубины. Рубиновые глаза в обрамлении черных как ночь ресниц. На бледной коже это смотрелось завораживающе и пугающе одновременно.
А еще он был очень красив той хрупкой болезненной красотой, что присуща лишь умирающим. Почти прозрачная кожа с тонкой росписью вен, правильные черты: высокий лоб, узкий нос, изящная линия скул и подбородка…
Ему бы добавить немного румянца, придать немного блеска глазам…
И он стал бы самым прекрасным эльфом из всех, что можно себе представить.
Подчиняясь порыву, Ринка прижала ладони к груди и с чувством произнесла:
– Я вас ни в чем не виню, эльканэ. Вы такой же заложник ситуации, как и я. Но я не могу стать вашей женой… – Она запнулась, чувствуя, как глаза наполняются непрошеными слезами, а сердце сжимается в беспросветной тоске. – Я… я люблю другого…
Стоило этим словам сорваться с ее языка, как девушку накрыла волна облегчения. Словно вместе с признанием она сбросила с себя тяжкий груз.
– Я знаю. – Эльканэ шевельнул рукой в сторону кресла, что стояло почти вплотную к кровати. – Прошу вас… присядьте. Мне тяжело… говорить…
– Знаете?! Как?!
Ринка буквально рухнула в кресло. Ее глупое сердечко колотилось так сильно, что ей казалось, будто весь дворец слышит этот немыслимый грохот.
– У вас свой дар, у меня – свой.
Теперь они были так близко, что девушка могла пересчитать ресницы на глазах эльканэ. А тот смотрел на нее с легкой улыбкой, но за этой улыбкой пряталась обреченность.
– Вы читаете мысли?! – ахнула девушка.
– Дайте мне вашу руку, – прошептал принц.
Ринка вздрогнула, обнаружив, что снова попала во власть его глаз.
– Боитесь? – он понимающе усмехнулся.
Она помотала головой. Ее хрупкие пальчики коснулись его высохшей кисти.
И вновь брачное ожерелье вспыхнуло легким жаром.
– Что это? – свободной рукой Ринка притронулась к шее.
