Оба аэра предпочли чаю молодой мельх – напиток, сваренный из пятнадцати разных трав, настоянный на можжевеловых ягодах и клейких сосновых шишках. Он играл в бокалах всеми оттенками изумруда и пах молодой хвоей.
– Как вам ваши покои, аэри? – на губах огненноволосого эльфа играла легкая улыбка, но глаза оставались серьезными.
– Прекрасно.
Ринка крутила в руках крошечную чашку из тонкого, как лист бумаги, полупрозрачного фарфора.
Ей выделили комнаты рядом с покоями эльканэ и целый штат служанок. Как оказалось, во дворце вся прислуга из людей – это те мужчины и женщины, что когда-то перешли на сторону эльфов и ушли с ними за Пролив. Так же, как и уркхи когда-то, они поклялись в вечной верности Танатаэлю и его потомкам. А клятва, данная на крови, не подразумевает предательства.
За это время девушка успела смыть дорожную грязь, переодеться в приготовленное служанками платье и пообедать со светлейшими аэрами.
Она уже знала, что Рив Лиатанари – регент Эльвериолла, а Дюк Тессиль – суперинтендант, управляющий казной королевства. И что в течение последних шестнадцати лет они фактически управляли страной. Потому что принц Эландриль все это время балансировал на грани жизни и смерти, и лишь вмешательство друидов все еще позволяло ему дышать.
– Так что именно вы хотите узнать?
– Все.
Она поставила чашку и посмотрела Тессилю прямо в глаза.
– Хм… – красноволосый откинулся на спинку кресла и сделал глоток изумрудной жидкости. – Даже не знаю, с чего начать.
– Начните с самого начала. Я хочу знать, за что убили моего отца.
– Его казнили! – Лиатанари выплюнул это с нескрываемой ненавистью. – Я лично казнил его, и Алиэрн заслужил свою смерть.
Грохнув бокалом об стол, он поднял на девушку пылающий взгляд.
– Думаете, вы хотите узнать, что случилось? – прошипел беловолосый. – Вы уверены, что вам нужна правда? А вдруг окажется, что она не так хороша, как вы себе представляли? Вдруг окажется, что те, кого вы считали невинными жертвами – на самом деле злодеи, достойные кары? Вы готовы к такому, аэри?
Она выдержала его взгляд. Хватит прятаться от своего прошлого и от самой себя. Пусть правда будет жестокой, лучше так, чем оставаться в неведении и не знать, чему верить.
– Готова.
Ее голос был еле слышен, но тверд.
Губы регента изогнулись в язвительной усмешке:
– Что ж, не смею противиться воле эльканэ. Алиэрн Джиттинат был моим единоутробным братом. Да-да, не смотрите на меня с таким изумлением, аэри. У нас с вашим отцом была одна мать, сестра короля – Рианэль Каламрис. Прекраснейшая Рианэль, как ее называли эльфийские барды. Слава о ее красоте звучала по всем семи королевствам, но в личной жизни ей не везло. Ее половинкой оказался простой человек. Мой отец. Она прожила с ним десятки лет, прежде чем несчастный умер от старости, а спустя время встретила вашего деда. Так у меня появился брат. Мы оба служили нашему королю верой и правдой, по крайней мере, я был в этом уверен.
Эльфы живут долго, гораздо дольше, чем люди, но они тоже не вечны. Танатаэль предчувствовал приближение смерти, его единственный сын Эландриль должен был взойти на престол. Но древнюю магию, что хранится в хрустальном троне, может активировать только совершеннолетний эльф, нашедший свою эллевиан – предначертанную половинку. Принц был не готов. А вот Алиэрн подходил по всем параметрам. И совершеннолетний, и наличие предначертанной пары доказано рождением ребенка. Он решил, что имеет больше прав на престол, чем законный наследник.
Лиатанари подался вперед. Он хотел, чтобы его племянница услышала каждое слово и запомнила навсегда.
– Вашего отца сгубили гордыня и чрезмерные амбиции. Он всегда был недоволен тем, что имел, и чем больше получал, тем больше хотел. Больше золота, больше любви, больше власти. Он устроил покушение на эльканэ и то, что вы видели в спальне принца – последствия черной магии, которой воспользовался Алиэрн. Предсмертной волей король Танатаэль назначил меня регентом на срок, пока эльканэ не найдет предначертанную. Кто ж знал, что ею окажется дочь предателя и ренегата!
Эти слова ударили как пощечина. Ринка вздрогнула, выпрямилась сильнее, закусила губу, всеми силами желая не выдать эмоции, что бурлили внутри. Ее пальцы вцепились в чашку с такой силой, что, казалось, тонкий фарфор вот-вот сомнется словно бумага…
Лиатанари с удовлетворением отметил действие своих слов. Девочка побледнела, значит, ей неприятно. Да и кому будет приятно узнать такое? Все преступники твердят, что они невиновны. И бывает непросто поверить в вину близкого человека. Родного человека, любимого. Но от правды не убежать, и она не всегда бывает такой, как мы ждем.
– Почему я должна вам верить?
– Мне нет нужды врать, – регент откинулся на спинку кресла и поднес бокал к губам. – Твой отец был моим братом. Я качал тебя на руках. Я знал твою мать, кстати, милая женщина, жать, что ее жизнь оборвалась так внезапно.
Ринка покачала головой:
– Не надо. Не хочу, чтобы вы упоминали о ней.
