Встав утром, генерал привел себя в порядок, сходил в буфет позавтракать. Вернувшись в кабинет, отдал распоряжение отозвать из командировки сотрудников отдела, после чего стал ждать. Листая документы, принесенные ему на подпись, рассеянно скользил глазами по бумагам, не в состоянии постигнуть содержание. Подумав, отложил в сторонку – успеется. Самойлов понимал, что то, что он вчера узнал, пожалуй, главное, чего сумел достичь за время службы в Комитете. И если все с Чернухой сложится, то СССР в своем противостоянии с Западом обретет невиданную мощь, а недруги его заткнутся. Несмотря на провозглашенную «разрядку», подписанные документы об ограничении вооружений, генерал не верил, что США откажутся от цели уничтожить СССР. Уже не раз пытались, планы разрабатывали – пока не получилось, побоялись. Но если СССР ослабнет…
Звонок по внутренней линии раздался около одиннадцати.
– Зайди! – услышал генерал и отправился по вызову. Чебрикова он застал в смятенном состоянии. Перед генералом на столе лежали фотографии и его рапорт.
– Присаживайся! – председатель КГБ кивнул Самойлову на стул и продолжил, после того как подчиненный занял место. – Читаю рапорт в третий раз, смотрю на фотографии – и не могу поверить. Какая-то фантастика! Космический корабль, инопланетяне… Не знал бы вас, подумал, что это все записки сумасшедшего. Но фотографии…
– Не только, – Самойлов выложил на стол свой «карандаш». – Это коммуникатор для связи с инопланетянином. Хотите побеседовать с Чернухой?
– Давай! – кивнул хозяин кабинета.
Самойлов коснулся пальцем выемки на коммуникаторе. Тот отозвался дрожью, над ним возникла голубая сфера, а в ней – лицо Чернухи.
– С добрым утром, Константин Васильевич! – сказал Самойлов. – С вами хочет побеседовать председатель КГБ Советского Союза Виктор Михайлович Чебриков.
– Здравствуйте, Виктор Михайлович и Никодим Иванович, – сказал Чернуха. – Извините, но я немного занят – работаю с пациентом. Когда закончу, сам свяжусь, это ненадолго.
Изображение исчезло.
– Ишь, важный! – буркнул Чебриков. – С ним председатель КГБ желает разговаривать, а он нам: «Занят!»
Самойлов лишь развел руками.
– Вы с ним общались, Никодим Иванович, – продолжил Чебриков. – Что он за человек? Каким вам показался?
– Порядочным, отзывчивым и добрым, – ответил генерал. – Да, знает себе цену, но готов сотрудничать с Советской властью и многого не просит.
– Но человек он не советский, – заметил Чебриков. – Индивидуалист, как понял из вашего рапорта. Приказывать ему нельзя. А если Родина потребует?
– Так он с другой планеты.
– Одновременно – и гражданин Советского Союза, – сказал сварливо Чебриков. – Ладно, Никодим Иванович, не обижайтесь – я ворчу. Я старый, мне положено. Прекрасно понимаю, что, если будет так, как он пообещал, то этого Чернуху нам нужно в попу целовать и сдувать с него пылинки.
– Хотел бы обратить ваше внимание на медицинские возможности Чернухи, – сказал Самойлов.
– Заметил, – отозвался Чебриков. – Он вправду вам сказал, что может вылечить любого?
– Подтверждаю, и полагаю, что не врал.
– Я доложу Андропову. Он поручил мне разобраться с историей освобождения заложников в захваченном бандитами самолете, поэтому попрошу меня принять. А вы поедете со мной, возьмете свой коммуникатор. Возможно, генеральный захочет говорить с Чернухой, а я не знаю, как им пользоваться.
– Коммуникатор инопланетянин настроил на меня, никто другой не вызовет Чернуху, – сказал Самойлов.
– Тем более…
И в этот миг сработал «карандаш». Коммуникатор пикнул и появилась голубая сфера, а в ней – лицо Чернухи.
– Еще раз извините, – сказал двум генералам. – Я освободился и готов ответить на вопросы Виктора Михайловича.
– Пока один, – ответил Чебриков. – Все то, что рассказали Никодиму Ивановичу, вы подтверждаете?
– Конечно, – сообщил Чернуха. – И, кстати, я вчера подумал, что вам понадобится пример моих возможностей, и поручил искусственному интеллекту найти чего-нибудь полезное для СССР. Он предложил мне перехваченный им телефонный разговор президента США с премьер-министром Англии. Вам это интересно?
– Да! – ответил Чебриков немного торопливо.
– Тогда, после того как отключусь, пусть Никодим Иванович коснется пальцем выемки дважды. Одно нажатие при воспроизведении – пауза, второе – продолжение. Чтобы услышать все сначала, опять нажмете дважды.
Чернуха отключился, и Самойлов дважды прикоснулся к выемке на «карандаше». На этот раз не появилась голубая сфера, но раздался женский голос:
– Гуд афтенун, мистер президент.
– Хэлоу, миссис Тэча,[2] – послышалось в ответ.
Какое-то время оба генерала внимали разговору двух руководителей могущественных стран, затем Чебриков дал знак, и Самойлов поставил воспроизведение на паузу.
– Английский знаете, Никодим Иванович? – поинтересовался Чебриков.
– Только немецкий.
