– Нет, Юрий Владимирович, так оно и есть. В СССР формально существует презумпция невиновности, но правоохранительным органам плевать на этот буржуазный пережиток. Сажают только в путь, поскольку есть такая установка. А вот при Сталине платили по труду, нередко – очень много. При нем работали артели, которые производили большой ассортимент товаров. Хрущев артели ликвидировал как буржуазное явление. Его политику осудила партия, но запрет не отменила.
– Зачем вы это говорите? – спросил Андропов.
– Да за державу мне обидно, как говорил один киногерой. Огромная страна с большими залежами полезных ископаемых и лучшим в мире черноземом ввозит зерно из-за границы. А некогда Россия считалась житницей Европы, это она кормила миллионы иностранцев. В стране товаров не хватает, за многими стоят годами в очереди. А почему? У людей нет заинтересованности в результатах своего труда. В Литературном институте нам рассказывали про базис и надстройку. Первый – это совокупность исторически определенных производственных отношений. Вторая – комплекс идеологических установок, а также – государство, право и прочее. Нас учили, что все определяет базис. Но на деле и надстройка в определенные периоды истории управляет базисом, как это происходит сегодня в СССР. Марксизм-ленинизм, по сути, стал религией, а каждая религия имеет свои догмы. Такой, к примеру, стал запрет на частное предпринимательство, а это убивает инициативу масс.
– К чему вы это, Константин Васильевич? – сощурился Андропов.
– Стране необходимы перемены, а проводить их нужно сверху и не откладывая в долгий ящик. Иначе – революция, как в приснопамятном 1917 году. Тогда ведь тоже общество закостенело, что вызывало недовольство масс. Но для реформ необходимо, чтобы во власти были люди инициативные и не зашоренные, не находящиеся под гнетом догм.
– Это вы так тонко намекаете, что руководство партии желательно сменить? – Андропов усмехнулся.
– Вам виднее, – пожал плечами Кир. – Но удивительно, что ключевые должности в стране занимают люди престарелые и, что того гораздо хуже, больные.[1] Нет сил работать – отойди и не мешай здоровым. Стране это пойдет на пользу.
– Чем вы нравитесь, Константин Васильевич, – сказал Андропов, – так это отсутствием страха перед начальством. Говорите, что думаете. Хочу вас успокоить: мне известно о настроениях в стране. Я не догматик. Мы начали реформы в экономике, пока что только в ряде отраслей. Если получим намеченные результаты, распространим их на другие. Обещаю, что подумаю над вашими словами. Эх, только б Запад не мешал! – вздохнул Андропов. – На оборону очень много тратим. И никуда не деться: вот Рейган объявил о стратегической оборонной инициативе. Это космические войны. Нам нужно отвечать, а это миллиарды.
– Забудьте вы про эту СОИ, – Кир улыбнулся. – Ничего у них не выйдет: ни через десять лет, ни через полвека. США только попусту потратят деньги.
– Уверены? – спросил Андропов.
– На тысячу процентов. Для того, чтобы забросить на орбиту платформы с противоракетным вооружением, нужны другие технологии. Их нет, и они так сразу не появятся. Прогресс не развивается скачками. Сначала микроэлектроника, создание искусственного интеллекта и только после этого можно подумать о космических противоракетах.
– А вдруг у них получится? – Андропов явно сомневался. – И они запустят свои платформы?
– Тогда собью их на хрен! – Кир засмеялся. – Мой корабль вооружен. Но можно сделать по-другому. Я подлечу, сожгу им электронику направленным излучением, после чего платформа превратится в неуправляемый кусок металла. Пусть в НАСА[2] мучаются, не понимая, почему исчезла связь с системой спутников.
– Гм, я об этом не подумал, – сказал Андропов. – Спасибо, Константин Васильевич.
– Пожалуйста. Зачем нам тратить миллиарды на глупую затею? Отдохните, я утомил вас разговорами.
Кир удалился в рубку, а Андропов прикрыл глаза. Заснул не сразу, размышляя над услышанным. Он очень странный, этот пришелец из Обитаемых миров. Только что похерил амбициозную программу США о СОИ, причем, как будто мимоходом. Тем самым сэкономив СССР огромные средства.[3] В распоряжении Советского Союза появился неучтенный фактор, который радикально изменяет расстановку сил в противостоянии общественных систем. «Как хорошо, что он на нашей стороне, – подумал Генеральный секретарь. – И что не рвется к власти – она ему не интересна. Да эту девочку, очаровавшую Чернуху, нужно лелеять, как фарфоровую статуэтку. Как мне сказали, он в ней души не чает, а, значит, будет защищать – как и страну, в которой его юная супруга родилась и живет. Нам повезло. Чернуха – человек неглупый, но, сам того не понимая, дал в руки мне оружие для смены власти в СССР. Это здоровье у меня, и его отсутствие у прочих. Чем я воспользуюсь…»
[1] Многие из членов Политбюро в описываемое время или приближались к семидесятилетнему возрасту, или перешагнули его. Например, в мае 1983 года в возрасте 84 (!) года умер член Политбюро А.Я. Пельше. При тогдашней медицине люди в этом возрасте считались дряхлыми старцами.
