– Яков Самуилович, – раздалось в наушнике, и Гальперин узнал голос ректора мединститута. – Я вам звоню по поводу диплома для Чернухи.
– Да все нормально, – сообщил профессор. – Он приходил ко мне, и я проверил его знания на практике. Хороший врач, диплом я подпишу.
– Слава Богу! – обрадовался ректор. – Мне тут звонили из Минздрава. Сообщили, что он заслуженный человек, награжденный орденом Ленина.
«Я даже знаю по какой причине», – хотел сказать Гальперин, но промолчал. Не стоит раскрывать свою осведомленность в делах довольно деликатных.
– Я буду завтра в институте, Александр Александрович, где и поставлю свою подпись, – сказал невидимому собеседнику. – Пусть секретарь ваш подготовит документы.
– Спасибо, Яков Самуилович!
Ректор отключился, а Гальперин погрузился в мысли. Частный медицинский кабинет… Заманчиво.
***
Табличку на дверях рядом со входом в почтовое отделение Егоров рассмотрел издалека. Тут и не хочешь, но заметишь: отполированный лист нержавейки сверкал на солнце, пуская зайчики в глаза прохожим. «Хозяин появился», – сообразил Егоров. Еще недавно, проходя здесь, он видел, как строители заносили в помещение трубки обоев, банки с краской, ведра с известкой. Похоже, что ремонт закончился. И кто же поселился рядом с почтой? Раньше здесь размещалась бухгалтерия домоуправления, но она в июле переехала в построенное для коммунальников здание.
Поднявшись по ступенькам, Егоров прочел отфрезерованные на табличке буквы: «Частный медицинский кабинет. Работает по будням с 9 до 18». Откуда эта хрень? Что значит «частный»? Кто разрешил? И он решительно нажал на ручку двери. За ней располагалась большая комната. Прежде здесь стояли несколько столов, за которыми сидели бухгалтеры домоуправления. Сейчас столов не наблюдалось. Вдоль стен стояли новенькие стулья, и лишь в углу перед окном приютился стол с телефонным аппаратом на столешнице. На одной из стен висела деревянная доска с написанными сверху буквами «Информация», к ней прикрепили кнопками листок бумаги. Егоров подошел и пробежал глазами машинописный текст:
«Ничего себе!» – присвистнул мысленно Егоров. Он знал, сколько больных примерно принимает за смену врач в районной поликлинике. Да это ж атомные деньги! Кто, интересно, этот умник, который тут обосновался?
Из-за неплотно притворенной двери в другую комнату, где раньше размещался кабинет главного бухгалтера, доносился стук молотка, и Егоров решительно открыл ее. За ней увидел стол со стулом, покрытую коричневой клеенкой кушетку, а рядом – медицинский белый шкаф с застекленными створками. Еще в углу имелась фаянсовая раковина с краном, над ней висело полотенце.
В кабинете находились двое. Молодой мужчина, встав на табуретку, закручивал отверткой шуруп в вколоченный в отверстие дюбель. Девушка, стоявшая у табуретки, наблюдала за его работой, держа в руках большую фотографию в деревянной рамке.
– Добрый день, – сказал Егоров. – Я хотел был видеть хозяина кабинета.
Мужчина с девушкой обернулись.
– Я здесь хозяин, – буркнул мужчина. – Но мы пока не принимаем. Завтра приходите.
– Я по другому поводу, – Егоров приосанился. – Участковый инспектор Ленинского РОВД старший лейтенант Егоров. Вы на моем участке, и я хотел бы посмотреть на ваши документы, разрешающие объявленную деятельность.
– Вам, что, не довело начальство? – мужчина удивился.
– Нет, – сообщил Егоров.
– Советская милиция… – мужчина сморщился. – Как ты мне дорога. Тормоз коммунизма!
– Я попрошу вас, гражданин! – нахмурился Егоров.
– Вон в рамочке висит! – мужчина указал на стену возле двери. – Читайте. Карина, забери отвертку и дай мне фотографию.
Егоров подошел к стене, где в застекленной рамке висел листок бумаги с гербом над текстом: «Совет министров СССР. Постановление от… №… Москва, Кремль. Разрешить К.В. Чернухе открыть частный медицинский кабинет в г. Минске Белорусской ССР. Всем государственным органам оказывать ему необходимое содействие в дальнейшей деятельности. Председатель Совета министров СССР Н. Тихонов. Управляющий делами Совета Министров СССР…» Подписи, печать общего отдела…
Егоров на мгновение завис – подобных документов он прежде никогда не видел. Кто этот К.В. Чернуха, если ради него правительство страны издало специальное постановление? Но шок у милиционера случился позже, когда он обернулся и посмотрел на стену над столом, где уже висела та самая фотография в рамке. Егоров рассмотрел на ней Андропова и хозяина кабинета – как следовало полагать, К.В. Чернуху из Постановления Совмина. Они стояли рядом и улыбались в объектив. Егоров впился взглядом в фотографию не в силах оторваться.
– Что, нравится? – спросил Чернуха, усмехнувшись.
– Я… – сдавленно сказал Егоров. – Извините, товарищ. Не знал… Вы и товарищ Генеральный секретарь…
