Я от шока закрыла лицо руками. А ведь в том есть и моя вина. Что же мне теперь делать? Ричард выбежал из кабинета, хлопнув дверью, Кейтлин изящно поднялась и вышла, бросив на меня презрительный взгляд. Я осталась одна и смотрела в угол, не в силах переварить фатальную ошибку, которую я совершила. Может, нужно было как-то иначе поступить? Просто рассказать всё Ричарду, а потом уж он сам, как знает?
Я приготовилась реветь от бессилия, когда услышала позади себя голос мужа:
- Не стоит винить себя во всём, Полина! Мы сами кузнецы своей судьбы. Ни ты, ни я или даже отец – мы не в силах отвечать за действия или чувства Ричарда.
- Не знаю… может быть, догнать твоего брата? Уговорить, попросить не пороть горячку? Что там Кейтлин говорила про девчонку Амиджей?
Но муж только покачал головой и попросил не забивать голову той ерундой, которую говорит его мать. И вообще – лучшее, что я могу сейчас сделать – это пойти спать, потому что я уже готова упасть от усталости. Ну, может, он и прав. Но только если совсем капельку.
Я поднялась в свою спальню и сейчас стояла возле окна башни, наблюдая за тем, как Ричард на крыльце отрывисто даёт указания. Солдаты быстро седлали лошадей, одевались на ходу. Я плохо видела с такого расстояния, но мне показалось, что они не были испуганны или удивлены этими ночными сборами. Во всяком случае, действовали быстро, да и вообще… не похожи ребята на заспанных. Я перевела взгляд на самого Ричарда. На нём вместо дорогого сюртука была тёплая потёртая куртка из хорошо выделанной кожи. К седлу его коня был приторочен небольшой свёрток.
И я совершенно неожиданно расплакалась. Громко, шумно, вытирая слёзы рукавом ночной сорочки и размазывая сопли по лицу. Последний раз я плакала на похоронах своей бабули. Я тогда знала, что осталась одна на этом свете. Не считать же мне за близкого человека пьющую и вечно пропадающую где-то маму Наташу? Я тогда плакала от собственного одиночества и от бессилия изменить что-то… А сейчас?
- Всё будет хорошо – услышала я за спиной голос мужа и вздрогнула – ребята, которые отправятся с ним, они опытные и хорошие солдаты, да и сам он – парень подготовленный. В одном дневном переходе отсюда удобное место для стоянки, там они найдут всё необходимое для дальнего путешествия. Скоро зима, так что тёплые вещи им не помешают… Я так подумал и сделал все необходимые приготовления. Ну, и немного денег тоже. На первое время хватит.
- Но как… ик… как ты понял, почему ты… ик… - я не могла больше реветь, только вздыхала и мучительно икала.
Я не оборачивалась, всё так же стояла спиной к Якобу, ощущая тепло его большого тела. И не видела, а скорее, почувствовала пожатие плеч.
- После того, что мы с тобой увидели в комнате Эйлис, я не сомневался в том, что Ричард должен увидеть свою невесту до свадьбы. Это бы позволило ему не совершить роковую ошибку в своей жизни, потому что в противном случае Эйлис оставалась бы его женой до конца своих дней. Этого я допустить не мог, конечно. Но как сказать ему о том, что его невеста, как ты сказала… аутист? Этот упрямец бы мне никогда не поверил. Ещё меньше бы он поверил, что родители замешаны в это каким-то образом.
Собственно, оставалось совсем немного времени, и я занимался подготовкой к тому, что брат окажется на улице. Я неплохо знал его солдат. Они ребята надёжные, и потому согласились составить компанию в этом «изгнании». Остальное – дело техники. Я знал, что тебя брат послушает, как знал и то, что ты сможешь догадаться про оконце в комнате невесты. Тем более что ты сама была в ней совсем недавно… как знал и то, что родители будут в бешенстве. Остальное ты видела сама.
Я молча кивнула и смотрела, как яркие точки от четырёх факелов, которые они взяли с собой, исчезли на горизонте. В голове было пусто и гулко, и ещё – мне было больше не страшно. Не страшно от того, что Якоб узнает, что… ну, о том, что у меня были до него мужчины. Ой, ну не прямо мужчины, наверное… и не то, чтобы совсем были…
Поэтому я повернулась и посмотрела прямо ему в глаза, где заметила столь знакомую мне ехидность, после чего обречённо стянула с себя балахон, который верная Брайд искренне считала эротическим бельём…
- Ты что-то хотела, дорогая? – Якоб привычно наклонил голову.
- Хотела – ворчливо сказала я, переступая голыми ногами по полу – чтобы ты перестал вести себя столь ехидно.
- А кроме этого? – казалось, что ничего необычного не происходило, и сейчас Якоб находится в гостиной за чашкой чая, во всяком случае, на лице у него было написано полнейшее равнодушие и безразличие, которое оттачивается годами применения хороших манер
- Чтобы наш брак перестал, наконец, быть просто формальностью – я нахмурилась ещё больше, не зная, как побороть робость, и опустила свой взгляд.
- Даже не знаю, что сказать… - раздался всё тот же размеренный голос над головой.
