Наташа заплакала, прижавшись к Славе. Он молча гладил её по спине, стараясь не смотреть в сторону ведьмы и несчастной Влады. Гошу сотрясала крупная дрожь, он, кажется, с трудом держался на ногах, а я словно окаменела. И единственное, что чувствовала, как меня прожигает словно насквозь взгляд Полкана.
— Она повинна в том, что безверцы явились на наш берег, отец, — заключила Божена, обернувшись к старику.
— Как судьбу их решим? — спросил старик, окинув взглядом своих подданных — или детей? — в холщовых рубахах.
— Отпустим их, отец, дурного они нам не сделали, — первый высказался Полкан. — Пусть уйдут и забудут.
Но на него тут же зароптали.
— Реке отдать, и дело с концом! — крикнул один из мужиков.
— Сжечь! — послышалось сразу несколько голосов.
Мне тоже захотелось зарыдать, как Наташке или Владе, так было страшно. Как бы я хотела, чтобы из-за кустов сейчас выскочили Серёга, Маринка и Андрей с криками: «Розыгрыш! Прикольный квест мы для вас организовали? Актёров наняли». Но никто не выскакивал. Только мрачные жители общины сужали круг, чтобы мы не могли вырваться. Будто бы мы могли…
— Оставим их на острове, отец, пусть служат Матери, — сказала рябая девка Первуша, кося глазами на Гошу, который словно находился в прострации. — Безверок сжечь, а остальных оставить.
— Пусть и безверки служат Матери, очистят свои помыслы, — вступился один из бородатых.
Кажется, женщин на острове не хватало категорически. Не поэтому ли Полкан на меня кинулся — там, на берегу?
А может быть, я попала в кино? Может быть, во сне? Может быть, это не со мной?
Но рядом хрипела Влада, рыдала в голос Наташка, бледный перепуганный Слава вцепился в её плечи, кажется, до синяков. Гоша шмыгал носом и трясся, словно у него припадок. А я заледенела и наблюдала за всем происходящим будто откуда-то сверху. Бежать? До леса шагов тридцать, оттолкнуть ближайших ко мне старуху и мужика и рвануть изо всех сил. Но что дальше? Добегу ли я до леса? Да и что я буду делать в лесу? Я даже не знаю, в какую сторону бежать к лодке… И с вёслами не справлюсь.
Ведьма Божена подошла к нам вплотную. Кажется, она нас обнюхивала. Идеи зажарить и съесть ещё не поступало? Может быть, каннибализма они тоже не чураются? Я думала, моё сердце остановится, когда ведьма приблизилась ко мне. А она, глянув мне в глаза и, полыхнув красной радужкой, удовлетворённо кивнула. Шагнула к Наташке, повернула к себе за подбородок её лицо, заставила наклониться Славу. На них смотрела почти минуту. На Гошу и Владу глянула мельком. А затем подтолкнула Наташку и Славу вперёд. Слава едва не упал, но устоял и поддержал Наташку, которая, казалось, сейчас лишится чувств.
— Они родят для нашей общины чистых детей, — заявила ведьма, обращаясь к толпе и старику. — В её чреве — плод любви, Мать не одобрит такой смерти. Они могут остаться и стать частью нас.
Ни я, ни Наташка, ни Слава не понимали, что происходит. Гоша и Влада были заняты собственными страхами.
— Мать направит их помыслы и очистит души. Они родят ещё много детей во славу Матери и для нашего рода.
В круге тихо переговаривались, кивали. Старик повернул в руках посох и торжественно провозгласил:
— Да будет так, Божена.
Кажется, Наташке и Славе сожжение и утопление не грозит, их хотят использовать как производителей нового поколения этого сумасшедшего народа.
Тяжёлый взгляд старика остановился на мне, потом перешёл на Гошу.
— Грязь и блуд! — он поморщился. — Что ты видишь в них, Божена?
— Сам видишь истину, отец. Скверна рядом с Матерью не должна быть, сжечь их надобно, а пепел через реку переправить.
Ну в общем, примерно этого я и ожидала. Мой страх должен был выйти на новый уровень, но, по-видимому, этого уровня у меня уже не осталось. Я смогла только нервно рассмеяться.
— К чему такие сложности? Пепел переправлять… Живыми, как есть, переправьте нас на наши нечистые земли. И вам меньше хлопот, и нам радость. А то на вашу Мать дымом с нашего костра повеет, вдруг её это тоже оскорбит?
Я думала, меня, так же как Владу, лишат голоса, но, видимо, их отвлёк Гоша, который вдруг завыл. По кругу пронёсся ропот. Ну да, я тоже считала, что рыданиями их не разжалобишь, только разозлишь. Вдруг решат спалить немедленно. Хотя костерка поблизости нет. Но что им стоит сверкнуть глазами и превратить нас в столбы огня? Если я вообще ещё жива. А то как-то слишком отстранённо наблюдаю за тем, как решается моя судьба. Да ещё и Полкан куда-то делся, не маячит больше на заднем плане. Понял, что не спасти, и решил не вмешиваться больше? Или пошёл костёр готовить?
А старик тем временем переключился на Владу.
— И её в пепел?
Колдунья Божена повернулась к Владе.
— Хоть одну из девок оставьте! А то и обоих! Пусть детей нарожают! Ну нечестивые, так и у дурной скотины может хороший приплод народиться! — крикнул один из бородачей. — Отец, дозволь эту взять себе женой?