Он легонько погладил мою ладонь, затем запястье. Я растерялась. Он что, заигрывает? В таких обстоятельствах? После отповеди его соплеменников? Но вдруг почувствовала, что его ладонь очень горячая — почти нестерпимо, а так как я не отрывала глаз от его лица, то заметила и красноватый отблеск на карей радужке. Боль в руке прошла, как по волшебству. Ну то есть по волшебству и прошла. Полкан отстранился. Я недоверчиво уставилась на затягивающиеся ссадины. Через мгновение моя ладонь была чиста.
— Круто, — только и смогла проговорить я и запоздало добавила: — Спасибо.
— Ты ещё чувствуешь боль, — сурово сказал мой неожиданный лекарь, как будто я специально покалечила себя, чтобы получить больничный. — Я помогу, — и он безошибочно протянул руку к моей больной ноге.
Его горячая ладонь на моём бедре — последнее, что бы мне хотелось чувствовать при данных обстоятельствах. И именно то, чего бы мне очень хотелось ощущать в нормальной обстановке. Мы были так близко друг от друга. Я только сейчас осознала, что мы вдвоём, здесь, в этом зловещем, но и немного романтическом полумраке. Я не удержалась и, Полкан прижигал своей горячей ладонью моё бедро, погладила его по голове, по жёстким волосам, легонько, едва касаясь.
Он поднял лицо. Я увидела, как красные глаза обретают нормальный карий цвет, а щёки покрывает румянец. Полкан смотрел на меня сосредоточенно. Будто бы сканировал.
— Ничего, если я буду называть тебя Поль? — глупо спросила я. — Ты тоже можешь звать меня, как хочешь.
— Ты чувствовала только эту боль, — проговорил Полкан. Как оказалось, он, действительно, меня сканировал. Или как это называется в колдовском мире? — В твоём сердце нет боли, что тебя отверг тот, с кем ты готова была разделить жизнь.
Я только сейчас поняла, что нога больше не болит, ещё минута ушла на осознание, что он имеет в виду.
— Ты про Гошу, что ли? — я даже рассмеялась. Гоша со мной смерть-то разделить не захотел, чего уж говорить о жизни? — Наверное, ты мне не поверишь после того, что видел наберегу, но у меня с ним ничего серьёзного не было. Он мне немного нравился, да. Но я ведь не знала тогда, что есть ты. Даже после нашей встречи не до конца в это верила.
Звучало, конечно, по-дурацки и было похоже на дешёвый развод: типа, он мой единственный, а ты самый единственный. Я бы на месте Полкана послала меня куда подальше, ещё и парочку резких выражений добавила бы. А он молчал и смотрел долгим внимательным взглядом, на этот раз обычным, карим.
Но, даже если бы он читал мои мысли, мне нечего было от него скрывать. Только не от него. Наоборот, я хотела, чтобы он понял, что я говорю правду и на самом деле чувствую то, что чувствую. Хотя сама ещё не могла сформулировать это чувство.
Я влюбилась в незнакомого парня из жутковатой мистической общины, которого видела третий раз в жизни и вновь при странных безумных обстоятельствах. Но казалось, весь мир остался за пределами моей тюрьмы, и, если бы кто-нибудь из колдунов предложил перенести меня домой прямо сейчас, но с условием, что я никогда больше не увижу Полкана, я бы отказалась. А за ещё один поцелуй, такой же, как тогда, на озере, я сочту завтрашнее сожжение приемлемой ценой. Как это странно!
— Ты ведь тоже чувствуешь, что между нами что-то происходит? — спросила я шёпотом, не нарушая зрительного контакта.
Он не вздрогнул, не отстранился и даже не отвёл взгляда.
— Несмотря на то, что говорит этот ваш старик, несмотря на то, что я распутная, грязная безверка, я тебе не противна. Тебя ведь тоже ко мне тянет?
Он молчал.
— Только не подумай, что я это говорю, чтобы ты помог мне выбраться, — неловко закончила я. — Я просто…
Но что — просто? Ничего простого здесь нет. Всё слишком сложно и непонятно. Чего я хочу от этого парня? Хочет ли он что-то от меня? Чувствует ли он хотя бы десятую долю того, что чувствую к нему я? Или это какое-то новое колдовство?
— Я нравлюсь тебе? — всё-таки решилась спросить я.
Теперь он опустил глаза.
— Понимаю, у вас, наверное, не принято, чтобы девушка первой говорила о таких вещах… Ты можешь презирать меня. Но, пожалуйста, не лги. Ты ведь тоже что-то чувствуешь ко мне?
— Мать не терпит лжи. И я не хочу тебе лгать — ты чувствуешь то, что чувствую я. Мать связала наши души задолго до рождения наших тел, — проговорил он вдруг. — Я видел тебя во снах и ждал нашей встречи. Я знал, что Мать приведёт тебя ко мне. Мы предназначены.
Теперь молчала я, не зная, что ответить. Судьба, предназначение — это милая романтичная сказочка, а я попала, скорее, в ужастик.
— Я боялся, что не смогу принять тебя, что не смогу исполнить волю Матери — не смогу любить тебя, но, когда увидел, понял, что боялся напрасно, я уже любил тебя, ещё во снах. Я ждал тебя и не мог не любить. Но ты не ждала… Ты не дочь нашей Матери и не могла чувствовать нашей связи раньше, — грустно закончил он.
— И ты… ты не примешь меня из-за того, что я была с Гошей?