- Я пока больше ничего не знаю. Ни его, ни Папы нигде нет, а по сотовому я звонить боюсь. Может, они уже в милиции?
- Только не надо паниковать раньше времени. Даже если и в милиции -- это не страшно. Хлеб ментов - дураки и уголовники. А мы с тобой ни к тем, ни к другим не относимся. Плохо то, что они теперь будут настороже. Но про нас с тобой никто на свете не подумает. Что с грузовиком?
- Этот придурок не хочет его топить. Говорит зачем, если на нем никаких следов от удара нет.
- Правильно. Пусть только вымоет его как следует.
- А деньги?
-Дашь ему половину. С заданием он не справился.
- Так, может, совсем не давать?
- Ты хочешь, чтобы он обозлился и выдал нас? Причем не милиции, а сразу Папе, за хорошее вознаграждение? Дашь ему половину и объяснишь, почему так мало, и скажешь, что для него еще будет работа. Пока он будет надеяться, что получит от нас еще что-нибудь, он будет молчать.
- А потом?
- Суп с котом. Потом видно будет.
- А что мне теперь делать?
- Ничего. Подождем несколько часов. Надо осмотреться, все выяснить, оценить обстановку. Когда будет все ясно, сделаем еще одну попытку. Вариантов много. Я пока не знаю только, какой из них выбрать.
Глава 8 ГЕРОЙ И СЕРДЦЕЕД
Внезапно дверь в кабинет Себастьяна с грохотом распахнулась и на пороге возник прямоугольный. Листовский вскочил с дивана:
-Что?
- Он сбежал! - уныло сообщил потомок Собакевича. Из-за его плеча показалось ехидное лицо Нади.
- Спортсмен! - сообщила она и почему-то таинственно подмигнула мне. Вылез из окна туалета и свалил!
Тут же начался переполох - хлебный король не нашел ничего лучшего, как насесть с руганью на своего помощника, прямоугольный вяло оправдывался, ангелы принялись укрощать орущего клиента, которого в эту минуту сложно было заподозрить в том, что он стоит одной ногой в могиле... Воспользовавшись неразберихой, я выскользнула из кабинета. И немедленно была поймана за руку Надей.
- Тебе записка! - заговорщически сообщила она.
Развернув сложенный вчетверо листок из Надиного линованного блокнота, я прочла:
"Не обращай внимания на отца, у него легкий бзик на почве безопасности. Сидеть взаперти и трястись за свою жизнь я не собираюсь. Но если ты согласна стать моим телохранителем, приходи к памятнику Блока к шести вечера. Кирилл. P.S. Рыжая, тебе кто-нибудь говорил, что ты ужасно, ужасно красивая?"
Надя, не обремененная избытком хороших манер, ознакомилась с содержимым записки, заглядывая мне через плечо, и радостно захихикала:
- Вот и замечательно! Совместишь приятное с полезным! - и в ответ на мой недоуменный взгляд пояснила: - Любовное свидание и рабочие обязанности! И заодно проучишь Себастьяна! А то эти двое совсем обнаглели. Сначала говорят про какое-то недоразумение, потом про нервный срыв у Даниеля. Врут и темнят беспрерывно и еще надеются, что им все сойдет с рук. Раз они такие таинственные, пусть получают! У них свои дела, у нас тоже. И учти, если ты не пойдешь на свидание к этому красавчику, я с тобой больше не разговариваю!
Произнося эту пламенную речь, Надя так размахивала руками, что мне, во избежание травм и увечий, пришлось отодвинуться от нее подальше. Тем временем громогласная беседа в кабинете сменила направление. Я прислушалась.
Листовский настаивал на необходимости всем вместе незамедлительно броситься на поиски его блудного сына. Себастьян возражал, пытаясь как можно деликатнее объяснить хлебному королю, что ставить на уши весь город из-за одного бестолкового шалопая - напрасная трата сил и времени. После очередной порции препирательств совещающиеся стороны пришли к решению, более или менее устроившему всех. Листовский отправляет своих людей на поиски Кирилла, а сам со своим помощником садится писать список тех, кому по какой-либо причине доставил бы большую радость и облегчение вид присыпанной свежей землей могилы и новенький обелиск с выбитыми на нем именами семейства Листовских. Себастьян с Даниелем тем временем начнут свое расследование. Когда список будет готов, а Кирилл найден, придет время для новой встречи и нового разговора.
Слушая, я в задумчивости кусала нижнюю губу. Природное легкомыслие боролось во мне с чувством долга. С одной стороны, мне не хотелось выдавать Кирилла и к тому же лишать себя романтического вечера. С другой, Листовский как-никак - клиент детективного агентства, в котором я худо-бедно работаю и, что ни говори, регулярно получаю довольно неплохую зарплату, так что, скрывая свои сведения, я подкладываю большую свинью и клиенту, и начальству. Но, если хорошенько подумать, начальство само недавно подложило мне не просто свинью, а целого кабана - и даже не поморщилось, следовательно, отвечая ветчиной на ветчину, я могу не страдать от угрызений совести. А с клиентом мы поступим по-джентльменски - уговорим Кирилла выйти из подполья. Вот и славно!
