- А с какой стати он должен расплачиваться за мои ошибки? Я и так, пожалуй, слишком беспечно распоряжаюсь судьбами людей, будто это не живые существа, а шахматные фигуры... Вот видишь, даже не подумал о том, что я сижу, а ты стоишь. Но, к счастью, это исправляется очень просто.
Себастьян встал с кресла и сделал приглашающий жест:
- Садись.
Я замотала головой:
- Извини, но это кресло почему-то совсем не вызывает желания присесть.
- Хорошо, - кивнул Себастьян. - Сейчас найдем что-нибудь получше.
И, несмотря на мои протесты, обошел с канделябром все углы. В конце концов мне пришлось сесть на колченогий пуфик, раскачивавшийся при каждом движении.
- Так что, - спросила я, тщетно пытаясь устроиться поудобнее, Листовский отказался от наших услуг?
Втайне я надеялась, что так и случилось. Конечно, мне было обидно за Себастьяна, но дело о попытках убийства Кирилла так запуталось и так мне надоело, что я была бы счастлива бросить его немедленно.
Но, к моему разочарованию, Себастьян покачал головой:
- Нет. Наш кредит доверия еще полностью не исчерпан, хотя и пришлось пойти на кое-какие уступки.
- Какие?
- Утром Кирилла перевезут в другое место, где ему будет обеспечено круглосуточное наблюдение - три личных телохранителя, наружная охрана, снайперы, видеокамеры... Каждый его шаг под контролем, и каждая пылинка в радиусе пятисот метров под прицелом. На улицу выходить он не будет, допуск к нему - только у отца.
- В общем, почти как в тюрьме, - подытожила я.
- Что-то вроде этого, хотя смысл другой.
- И долго он там будет сидеть? Пока мы не найдем этого Варфоломея?
- Варфоломей - только фигура в этой партии, если продолжать сравнение с шахматами. Фигуры же, даже ферзи, ничего не значат сами по себе, без того, кто расставит их по доске, а потом начнет двигать их.
- То есть мы должны найти шахматиста, - догадалась я и от восхищения собственной проницательностью качнулась на пуфике так, что едва не съехала на пол.
- Это один из вариантов. Но я предпочитаю другой...
Я вопросительно уставилась на Себастьяна, и он договорил:
- Мы сделаем так, чтобы он сам нашел нас.
- Но как? И зачем ему искать нас?
- Ну, он, конечно, будет искать не нас, а того, кто ему нужен, Кирилла. Но мы-то будем поблизости.
- Как же он подберется к Кириллу, если его, то есть Кирилла, будут так здорово охранять? Себастьян лукаво улыбнулся:
- А мы ему немного поможем. Ты ведь не забыла еще про то, что в субботу, то есть уже завтра, у Кирилла день рождения?
- И что?
- А вот что. - Себастьян протянул мне сложенный вдвое лист тонкого картона.,
На внешней стороне листа по желтоватому фону шли белые узоры в форме хорошо знакомой мне эмблемы - стилизованного крылышка. Внутри же оказался текст - приглашение на "торжество в веселом дружеском кругу", - составленный в высокопарных, но несколько неуклюжих выражениях.
- Мы поручили составление приглашения Наде, - опять прочитал мои мысли Себастьян. - Она очень сердилась.
Я живо вообразила себе Надины творческие муки, но вместо того, чтобы посочувствовать, тихонько захихикала.
- Но еще больше она рассердилась, когда ей пришлось надписывать все приглашения - как видишь, тут специально оставлено для этого место. Даниелю пришлось ей помогать, потому что иначе не обошлось бы без человеческих жертв.
Представив злую Надю, свирепо заправляющую приглашения в пишущую машинку, и опасливо отодвинувшегося от нее на самый край стола Даниеля, расхохоталась, приземлившись-таки на пол.
- Давно заметил, что в тебе нет никакого сострадания к ближним, помогая мне отряхнуться, сказал Себастьян. - Прямо даже и не знаю, звать ли тебя на этот день рождения. Ведь прирежешь же где-нибудь в уголочке Кирилла, а мы с Даниелем расхлебывай.
- Ну, если говорить о гибели от моих рук, то этого больше следует опасаться тебе, а не ему, - усмехнулась я.
- Я всегда подозревал, что Надя на тебя плохо влияет, - с грустью констатировал Себастьян, обнимая меня за талию. - Из милой, застенчивой девушки ты неуклонно превращаешься в социально опасный элемент.
- Почему же ты продолжаешь поддерживать со мной отношения? - кокетливо осведомилась я.
- Ну, во-первых, я ангел во всех смыслах этого слова... А во-вторых... люблю тебя и ничего не могу с собой поделать.
Откровенно говоря, после этих слов я ждала поцелуя. Но его не последовало.
Себастьян убрал руки с моей талии и, подняв с пола уже знакомый мне черный портфель, положил его себе на колени. Расстегнув "молнию" на портфеле, поднял крышку и открыл лежащий в нем ноутбук.
Я с интересом наблюдала за его манипуляциями.
- Сейчас я покажу тебе кое-что интересное. Я придвинула к его креслу пуфик и, опершись на уцелевший подлокотник, заглянула в ноутбук.
На его экране был план помещения, в котором я довольно быстро узнала "Ступени". План был весь усеян стрелками и значками. Себастьян щелкал по каждому из них мышью, и на экране всплывало пояснение. Я попыталась было прочитать одно из них вслух, но Себастьян шикнул на меня.
- Ты что, думаешь, нас могут подслушивать? - изумилась я.
