- Куда еще? - простонала я. После тряски в раскаленной машине по отвратительным дорогам отечества мой организм настоятельно требовал отдыха, а желательно и сна, потому что поднялись мы в восемь утра и перед глазами у меня от переутомления и жары плавали разноцветные звездочки.
- Есть одно неотложное дело, - уклонился от прямого ответа Себастьян.
- А может, оно все-таки может подождать? У меня что-то голова кружится! И сердце как-то нехорошо екает...
Но Себастьян был непоколебим, как монумент:
- Ничего у тебя не кружится и не екает, симулянтка несчастная! Это даже без тахометра и стетоскопа понятно! Хочешь, я скажу тебе, куда мы едем, и у тебя вмиг все пройдет?
- Не пройдет, - прошептала я, закатывая глаза в предчувствии скорой кончины. - Тебе должно быть стыдно так обо мне думать.
- Мы едем покупать тебе вечернее платье.
- Вечернее платье? - взвизгнула я, вскакивая с дивана.
Надя, только что сделавшая глоток минеральной воды, торопливо выплюнула ее обратно в стакан и все равно подавилась.
- Вот видишь, что ты сделала? - с упреком сказал Себастьян, стуча по спине побагровевшей от кашля Наде. Отдышавшись, она вытерла слезы и погрозила мне кулаком. Но на меня это не произвело никакого впечатления. Я била копытом, как конь в упряжке: - Так едем мы или нет!
Себастьян посмотрел на меня с выражением, похожим на восхищение.
- На тебя не угодишь!
Потом взглянул на хихикающую в стакан с минералкой Надю и добавил:
- Впрочем, в этом ты не оригинальна. Сев в красный "Мерседес" Себастьяна - Да-ниель на своей "Победе" укатил по каким-то делам в неизвестном направлении, - я полюбопытствовала:
- С чего это вдруг ты решил, что мне необходимо вечернее платье?
- Рад бы ответить, что эту идею подсказало мне любящее сердце. Себастьян повернул руль вправо, объезжая угрожающего вида выбоину на дороге. Но, к сожалению, дело не в нежных чувствах, а в производственной необходимости. На завтрашнем празднике никто не должен выделяться в толпе. И ты в том числе. А твой гардероб хоть и хорош, но слишком прост.
- Создается впечатление, что к Кириллу на день рождения должны прийти коронованные особы, - хмыкнула я.
- Как раз если бы к нему были приглашены королевские особы, твой гардероб подошел бы как нельзя лучше. В высшем свете не принято выпендриваться. Чего не скажешь о завтрашней публике. Их богатству десять - от силы пятнадцать лет. Они не успели им как следует насладиться.
- В таком случае тебе придется купить мне платье от "Версаче", если хочешь, чтобы я не выделялась на их фоне, - заметила я.
- А тебе что, нравится "Версаче"? - удивился Себастьян.
- Сложно сказать, - призналась я. - Никогда не было возможности примерить что-нибудь из его коллекций. То, что видела в модных журналах, не впечатляет.
- Тогда не будем впадать в крайности.
- Да, лучше купим маленькое черное платье от "Шанель", - сказала я и томно взмахнула рукой.
Когда боль от удара пальцами по стеклу дверцы почти утихла, я, морщась, добавила:
- Или, на худой конец, от Юдашкина.
- Как прикажете, миледи, - смиренно отозвался Себастьян, с трудом сдерживая смех.
Вскоре мы уже входили в просторное помещение, декорированное чучелами разнообразных рептилий и скучающими длинноногими продавщицами, заметно оживившимися при нашем появлении. Разумеется, оживились только продавщицы, рептилии, к нашему большому счастью, этого делать не стали.
- Слушай, - произнесла я левым углом рта, поеживаясь от холодного кондиционированного воздуха, - почему тут такая пустыня?
- А ты посмотри на ценники - сразу поймешь, - правым углом рта ответил Себастьян. Спустя десять минут я выглянула из примерочной и конспиративным шепотом оповестила Себастьяна:
- Тут нет ценника!
Себастьян заговорщически подмигнул мне:
- В том-то весь и фокус. Если ты смотришь на ценник, значит, тебе не по средствам одеваться в этом магазине. Меня слегка качнуло.
В конце концов мы остановили свой выбор на прелестном черном с серебряными бретельками платье от "Черутти". Себастьян, правда, изо всех сил уговаривал меня взять белое платье от "Гуччи" с овальным вырезом, открывающим тело от низа груди до живота и украшенным большой круглой пряжкой, служащей своеобразной рамкой для пупка. Я заявила, что это платье мне не годится по той простой причине, что у него длинные рукава и я в нем просто-напросто запарюсь. Несмотря на обвинения в ханжестве и трусости, я осталась тверда и сумела настоять на своем. Оставив чудо дизайнерского искусства в магазине до завтрашнего дня, чтобы здешняя портниха немного укоротила его подол - длина платья оказалась мне слегка не по росту, - мы вышли обратно в московскую жару, и я слабым голосом сказала:
- Какое счастье, что ты расплачивался кредитной карточкой! А то бы меня точно кондрашка хватил от вида такого количества наличных!
- Какое счастье, - в тон мне ответил Себастьян, - что все эти расходы оплачиваются господином Листовским.
- Ну вот, - разочарованно протянула я. - А я-то думала...
