Сказка закончилась. Снег печальными слезами капал с зелёной травы. Вздохнув, стала выбираться из густого подлеска к своему жилищу. Почему Драган сбежал? Или тут тоже кроется какое-то колдовство?
И всё же мысли снова и снова возвращались к поляне, полной снега. Там я чувствовала себя настоящей, живой, цельной. Частью этого снежного действа. И мне захотелось повторить его снова. Правильно ли я сделала, оставшись у Цветаны? Ведь раньше я и подумать не могла, что зима бывает такой!
Городская, она совсем иная: слякотная, грязная, сырая. С постоянно мокрыми ногами из-за снежной жижи, которую машины раскатывали по дорогам. Пробирающая до костей своей промозглостью. И только в январе, на месяц, она становилась действительно снежной, укутывая город и посёлки белой шубой, застилая дороги ледяным полотном. Тогда мне на душе всегда было радостно, будто жила в ожидании чуда. Бывает, просыпаешься с утра, и, кажется, с тобой должно случиться что-то невероятно хорошее! Просто волшебное!
Не заметила, как оказалась подле своей избушки. Зайдя, устроилась на лавке, прежде поставив розу на стол. В темноте она мерцала лунным светом, озаряя жилище нежным сиянием. Красиво.
Что, если попроситься у Цветаны к Люту? Нет, тоже не годится. Получится, мечусь туда-сюда. Разве так правильно? Да и не привыкла я к такому. И потом зима – это замечательно, только к ней прилагается злобный колдун. И не поймёшь, что у него на уме. Драган не сможет меня защитить, если Люту вздумается повести себя со мной также, как с Настей. Вспомнила перепуганную девушку всю в крови. Нет. Так я не хочу. А значит, создам зиму лично для себя. Здесь.
***
Лют
Мороз вышел на зимней поляне, сел на пенёк, чтобы отдышаться. Надо же, забылся. Чуть не упустил время оборота. Он вспомнил счастливую, раскрасневшуюся от счастья девушку. Как изменилась Тайя, стоило избавить её от проклятья! Глаза точно спелые вишни, кожа нежная, тонкий стан, угадывающийся даже под широким сарафаном. Изящные руки, с трепетными пальцами. Как она танцевала, кружась в снежном вихре! Завораживающее зрелище…
Она не просто чувствовала зиму, жила ей. Стужа в её сердце, больше сомнений у Люта не осталось. Только и весна тоже живёт в её душе. Сам он не стал её изгонять. Ратко спутал нити древнего проклятья, нечисть домашняя на такое способна. И получилось, что между девушками закрепилась связь. Если Зорица забирала зимнее колдовство, то, даже не ведая, делилась с Тайей весенней. Забрав силы, Лют передал их полностью проклятой. Тут тоже ворожба домового помогла. Иначе ничего бы и не вышло. Нельзя просто так от одного другому силу передать. Только с согласия хозяина, не иначе.
– Ох, не пожалеть бы, что весну Тайе отдал, – качал Лют головой. Мог он изъять её, да не стал. Сам не понимая, почему.
– Чего печалишься? – на плечо опустился Вран, поверенный всех его тайных дум.
– Не знаю, правильно ли поступил.
– Поздно сожалеть. Уговаривай Тайю к тебе в ученицы уйти, там, глядишь, и возьмёт зима верх, весну переборет.
– Когда спало проклятье, даже характер у девушки изменился. Будто сила духа вернулась. Не могу объяснить.
– Да уж заметил, – каркнул ворон, – по твоему же приказу глаз с неё не спускаю.
– Так, может, и знаешь, что дальше делать? – Лют подставил ладонь, куда перебралась чёрная птица.
– Сказал же. Уговаривай. Сдаётся мне, она и сама бы рада с тобой идти, только слово данное Цветане держит.
– Получится, что украл я её. Зарев и Руен не поверят мне, да ещё и Цветана масла в огонь подольёт. Ты знаешь, чем мне это грозит.
– Ничем, коли девица сама согласится, – ворон склонил голову набок, – или оставь её в покое. Может, утрясётся её колдовство, после второго испытания.
– Как-то оно ещё пройдёт? – вздохнул колдун. – Не погибла бы Тайя… – мысль больно кольнула сердце, незнакомое чувство тревоги всколыхнулось в груди.
– Больно ты о ней печёшься, – подозрительно глянул Вран на Мороза, – ни об одном ученике так не заботился.
– Сам не знаю, чем она так в душу запала, – врать ворону было бесполезно, мудрая птица будто читала чужие мысли.
Лют поднялся, легко ступая по снегу, направился к себе. Тихо было во дворе, ученики уже разошлись по своим избушкам. На глаза попался Лютогост, лишённый силы, ещё отбывавший наказание. Стужа терзала его как простого человека. Закутавшись в просторный тулуп, он рубил дрова. Несладко теперь ему, да ничего, пусть для начала поймёт, что нет у него врагов среди других учеников. Больно характер у Лютогоста вспыльчивый. Мороз надеялся, что так он усмирит юношу.
В спальне устроился возле окна, в широком кресле. Вид объятого стужей леса всегда успокаивал его. Подлетел Вран, постучав клювом по стеклу. Колдун открыл окно, впустил птицу внутрь. Тот удобно устроился на своей жёрдочке, принявшись за сочные куски порезанного мяса, ежевечернее угощение.
Не шла из мыслей Мороза необычная девушка.
– Приведи её в свою обитель, – оторвался Вран от трапезы, – пусть окунётся в твоё волшебство, тогда и сомнений не останется.
– Как? Ты знаешь, закат у меня – краткий миг.
