– Обещаю, – чуть огорчённо сказал волшебник, – не сделаю, пока не попросишь. Я выведу тебя, сам же не покину тропы.
– Хорошо. Не нужно, чтобы тебя видели.
Драган доставил меня к избушке, и сразу же исчез.
Я же, устроившись на лавке, долго не могла уснуть. Вспоминая его объятья, проводя по припухшим губам пальцами, снова и снова возрождая в памяти наш поцелуй. Нет. Неверно это. Завтра вся эта сказка, как появилась, так может и исчезнуть. Ни к чему связывать себя любовными узами. Кинула последний взгляд на мерцающую во тьме розу, отвернулась к стене и закрыла глаза.
Тайя
Рассвет не принёс душевного лада. Стоило мне проснуться, едва забрезжили первые лучи солнца, заметила, что изо рта вырывается парок. Поднялась с лавки. Все стены были покрыты тончайшим узором изморози. Но мне не было холодно. Я распахнула дверь, впуская внутрь весеннее тепло, взяла веник и просто обмела со стен остатки инея.
За этим занятием и застала меня Мерцана.
– Что здесь у тебя? Холодно, точно в погребе, – она зябко повела плечами.
– Да вот, – развела я руками, – сама видишь.
– Не слышала, что у зимних колдунов так может быть. Вокруг меня цветы не растут, – подмигнула она улыбнувшись.
– А у меня, выходит, бывает, – оглядела я стены, ещё кое-где покрытые инеем.
В раздумье пошла вслед за Мерцаной. Я чувствовала зиму всем существом. Вчера вечером, там в снегах, была на своём месте. И Драган здесь ни при чём. Казалось, душа моя проснулась среди царства вечных льдов. Как же быть с Цветаной? Она учит меня, подбадривает. Ведь знания стоят дорого. И это не деньги. Время, душевные силы. Я чувствовала, будто предаю волшебницу, и оттого было муторно на душе. И всё же, решила поговорить с ней. Цветана должна знать, как откликается во мне зима. Может, признание и мне поможет принять верное решение.
***
Руен
Волк осторожно подкрался к избушке Тайи, принюхался, через открытую дверь оглядел стены. Вчера, когда девушка с колдуном ушли по заповедной тропе, хищник следил за ними из-за ближайших кустов.
Зверь забежал подальше в лес и тихонько заскулил. Вскоре предстал перед хозяином.
– Говоришь, вся изба инеем покрыта? – усмехнулся Руен. – Девчонке весенней волшебницей не стать. Зачем только Цветана с ней возится?
– А тебе она зачем? Я уже в этих кустах репьев нацеплял как никогда много, – проворчал хищник, укладываясь к ногам колдуна.
– Не удержится Лют, как и прежде, умыкнёт Тайю.
– А если она по доброй воле к нему уйдёт?
– Цветана взбалмошна и своенравна, никогда своей ошибки не признает. Будет до конца при себе девчонку держать, пока та не погибнет при втором испытании, – улыбка Руена стала кровожадной.
– Злобу свою лелеешь, сколько лет, – волк тряхнул лобастой головой, – к чему это? Отомстил ты Люту достаточно, сколько лет он в облике старца ходит. Лишь на закате обращается собой.
– На то и задумка, чтобы каждый день помнил о том, что натворил. Видел, каким он мог быть и каким стал. И к Тайе ходит в облике молодом, Драганом назвался. Это ведь первое его имя. Боится, что девица сбежит, когда он стариком обратится.
– Ты сам давно свою милую видел? Ради которой так Люта наказал?
– Никогда более, – опустил голову Руен, – после того, как ей память стёрли.
Волк поднялся, сладко потянулся всеми конечностями:
– Ты и её деревню по сию пору стороной обходишь, я знаю. А сколько лет прошло, помнишь? Зазноба твоя старухой древней стать должна. Зарев правильно говорит, вместе колдунам держаться надо. А вы каждый особицей. И каждый себя лучше других считает.
– В кого ты только такой умный? – прищурился Руен.
– Знамо, в тебя, – оскалился хищник.
– Сдаётся мне, Лют впервые влюбился. Вот и пришёл мой час… – улыбка колдуна не сулила ничего хорошего.
Волк встряхнулся:
– Поступай, как знаешь. Тебя не переубедить, – и скрылся в лесу, только серый хвост мелькнул среди голых деревьев.
Руен пожал плечами. Вот и собственный питомец его поучать взялся. Показались подопечные колдуна: Радей и Коледар. Юноши расторопные, но не понимающие истинного предназначения своих сил. Недолюбливали в народе осенних волшебников. Ведь те единственные владели даром проклятья. Но не для смерти это нужно, не для убийств. Что есть конец жизни? Только то, что будет и новое начало. Из семечка возродится поваленное дерево, тушкой замёрзшей птицы насытится лесной зверь, приплод свой накормит. Всё, что является концом, становится и началом.
Радей же с Коледаром хоть и постигали науку ворожбы, да лишь однобоко, чуть не убийцами себя считали. Не так с ними стоит. Долго жил Руен один, позабыл уже, как его самого учили. И этих двух юношей воспринимал, скорее, обузой для себя.
Вот и сейчас он едва заметно поморщился, когда Радей с Коледаром, подошли к нему, поклонились.
– Идёмте в лес, смотрите, наблюдайте за мной, да запоминайте, что и как.
Он глухо стукнул посохом по земле поднимаясь. И, более не оглядываясь, ушёл вперёд. Юноши, переглянувшись и нахмурившись, поспешили за своим наставником.
***
Тайя
