— Зачем вы приехали? Какие-то новости об Артёме?
Да, да, ночью я и Николаю звонила, за последние двенадцать часов я вообще успела перебрать половину телефонной книжки.
Пристально смотрю на моего бравого водителя, а он только и делает, что отводит взгляд.
— С ним что-то случилось? — охаю, готовлюсь упасть в обморок.
— Нет-нет, с Артёмом Артёмовичем всё в порядке!
— То есть он с вами связывался?
Капитан Америка кивает, понурив голову.
— Ну говорите уже, что случилось? — изнемогаю от нетерпения.
— Я… это… в общем… Артём Артёмович просил вам передать, чтобы вы собирали вещи…
— Какие вещи? — искренне не понимаю.
— Как какие, ваши! — продолжает он уже смелее.
— Зачем?
Еще несколько секунд пребываю в блаженном непонимании ситуации, но по скорбному взгляду водителя всё же догадываюсь, что происходит.
— Он хочет меня выгнать?! Он что, вообще офигел?! — ору на всю прихожую. — Где эта сволота Энгриновская?!
— Э-э-э… — водитель явно не ожидал от меня подобного.
— Я еще раз спрашиваю, где эта скотина заморская!
— Почему заморская? — удивляется Николай, потом понимает, что ляпает что-то невпопад, и заявляет: — Злата Авзураговна, давайте без истерик… Я человек подневольный, что сказали, то и делаю…
— Пошел вон! — рычу на него.
— То есть как?
— А вот так, пошел вон, раз помочь не хочешь!
Беспокойство за Энгрина напрочь покидает мою истерзанную душу, его мгновенно замещает дикое, слепящее бешенство.
«Дома не появился, но на работу-то прийти должен!» — подсказывает логика, а значит, мой путь лежит именно туда.
Тогда же:
Злата
— Ай, ай, ай… — больно стукаюсь о дверной косяк, когда спешу в ванную: решила на свою голову привести себя в порядок.
Сегодня всё не слава богу, решительно всё.
«Как он только посмел? Меня на помойку, получается? Не нужна? Опять не пришлась ко двору?»
Второй раз — это уже слишком.
Представляю, как даю подзатыльник Энгрину. Заслужил! Ей-богу заслужил!
Я еще никогда в жизни так быстро не собиралась: запаковала себя в джинсы и свитер, стянула волосы в хвост, надела кроссовки — и вперед.
Наверное, в таком виде бойфрендов вернуть не пытаются. Возможно, стоило бы прихорошиться, но не могу. Просто не могу, и всё тут. Хочу бежать, лететь, мчаться к нему, а не крутиться возле зеркала.
Я уже так привыкла к тому, что меня везде возит Николай, что даже сначала не могу сообразить, как добраться до офиса самой. Спускаюсь в метро и попадаю в нереальную давку: меня чуть не припечатывают в разъезжающиеся двери, еле удается увернуться. Как-никак час-пик.
Взмокшая после беготни, донельзя расстроенная и злая, я вваливаюсь в офис, но в кабинет Артёма меня не пускают — его секретарь становится грудью на защиту святая святых. Да, да, та самая секретарь Ирина, которую я лично порекомендовала Энгрину.
— Почему ты меня не пускаешь? — рычу на нее и еле сдерживаюсь, чтобы не попытаться пройти силой.
— Его там всё равно нет! — пытается доказать она.
— Тем более! Вчера же спокойно дала пройти!
— Это было вчера… — Ирина громко вздыхает. — Как женщина я вас, конечно, понимаю… Но и вы меня поймите, приказ!
— Говоришь, его нет? — спрашиваю строго прищурившись.
Она кивает.
— Тогда я подожду!
И демонстративно усаживаюсь на диван в приемной.
Через два часа:
Злата
— Неужели вы думаете, я бы стала вам врать… — с жалостью в голосе говорит Ирина. — Он сегодня не придет, зря сидите…
Горько вздыхаю, поднимаюсь на ноги.
Время близится к полудню, а Энгрин на работу так и не явился. Похоже, секретарь говорит правду.
Тихо прощаюсь с Ириной и иду к лифтам, точнее не иду, а еле ковыляю. Двухчасовая пытка ожиданием — это вам не просто так, это морально тяжело, причем очень даже, а если ты до этого еще целую ночь прождала и, кстати, не одну, то тем более.
До меня только сейчас доходит, что я нормально не спала уже почти трое суток. К тому же почти ничего не ела, если не считать салата на дне рождения Артёмкиного папаши. Чувствую себя просто ужасно, в каждую клеточку моего тела вдруг вселяется слабость.
В сторону метро уже даже не смотрю, ловлю такси, еду домой.
«Не может же Энгрин вечно от меня бегать. Не вернется сегодня, так явится завтра или через неделю… Нет уж, лучше завтра, конечно… Но даже если через месяц, я дождусь и съезжать никуда даже не подумаю!»
До меня доходит, насколько наивны были эти мысли, когда поднимаюсь на нужный этаж и вижу, как Николай вытаскивает из квартиры какие-то сумки.
У меня буквально отваливается челюсть. Меня даже не спросили…
— Это мои вещи?!
Водитель замирает, тяжело вздыхает. Явно не рад меня видеть.
— Видите ли, мне приказали…
Я его не слушаю, бегу в квартиру в слепой надежде застать там Артёма, но вместо него вижу нашу горничную, старательно запаковывающую купленный мною пару недель назад сервиз.
— Злата Авзураговна, мне очень жаль, мне приказали… — вторит она водителю, а у самой в глазах вселенская скорбь.
