Ксюша смерила меня презрительным взглядом и потопала на кухню. И что она этими перемигиваниями хочет мне сказать? Каждый раз чувствую себя очень неуютно. Подмывает взять и прибить всех, кто убивает мою самооценку.
Я пошла на кухню вслед за ней. Там мои племянники и брат на сон грядущий развлекали по видео связи бабушек и дедушек. Лица у них были ужасно довольные.
— Здравствуйте, — вежливо помахала в камеру.
На меня уставилось из монитора старшее поколение нашей семьи в полном составе. Они там пили чай, радовались жизни и устрашали меня предстоящими вопросами, которые повисли среди пикселей экрана.
— Ой! Наша Надюша вернулась, — обрадовалась по ту сторону камеры мама. — Ну как тебе Евгеша? Какой он хорошенький был маленьким.
Ну, все, началось. Про детей все благополучно забыли. У них, по мнению взрослых, не такая интересная личная жизнь. Хотя я могла бы легко развеять их убеждения. Дети мне все рассказывают и там иногда такое, что в Голливуде могут лет десять хорроры, детективы и комедии снимать. А мои родичи сейчас будут радостно обсуждать мою личную жизнь, которая в принципе не существует.
— Эм-м… Он и сейчас ничего так… Продолжает быть хорошеньким, — ответила я на вопрос и решила круто сменить тему. — Вы видели, какая сегодня погода? Просто ужас. Еще немного и…
Но мою родню не так просто сбить с пути истинного:
— Надя, а когда у вас второе свидание?
Я немного занервничала, словно провинилась в чем-то. Есть же обстоятельства, которые сильнее твоих недозревших планов. Так почему же чувство вины так неприятно грызет? Ощутила себя двоечницей, на которую все надеялись, а она, как обычно. подвела.
Я сначала закусила губу, а потом тише, чем надо было ответила:
— Никогда.
— Он тебя обидел что ли? — включился в разговор папа.
Я, наверное, со стороны стала выглядеть очень несчастной. Девочка в беде.
Ну, все. Евгеше могут морду набить, если не развеять создавшееся впечатление.
— Не-ет, — замахала я руками. — Просто мы поболтали и поняли, что не подходим друг другу.
Мама Ксюши тоже решила не сидеть молча:
— Ой, дорогая. Глупости все это. Часики-то тикают! Вот опоздаешь и так никогда и не узнаешь радости материнства.
Мой воспаленная и утомленная насыщенным днем психика последнее словосочетание интерпретировал как «гадости материнства». Пришлось немного подождать, чтобы информация усвоилась адекватно. Тем временем дух доктора Фрейда, возникший в подсознании, подсказал, что гадости мне помогла познать Ксюша. Теперь я хочу в отпуск. Хочу тишины и покоя. И никаких мужей и детей от них в течение хотя бы пары лет. Я устала.
— Не все хотят замуж. Я, например, не очень хочу, — решила объявить свою позицию по данному вопросу.
Сейчас начнется война с моими «современными убеждениями». Как им объяснить, что я на самом деле вообще ничего не имею против детей и мужей. Просто хочу ощутить потребность в своей собственной семье точно так же, как ощутила потребность иметь мой собственный угол.
И тут вспомнился босс с его фразой «не хочу я!» Надо же! Как мы с ним, оказывается, похожи. Может согласиться на его предложение, но с условием, что он сыграет моего жениха. Сделаю его стратегическим оружием! Да нет. Ничего не выйдет. Он сто процентов понравится всей женской половине моей родни, и они мне мозг вынесут разговорами на тему: «Какого женишка упустила, дура-Надька». И бомба взорвется у меня в руках.
Да и обманывать нехорошо. В отличие от некоторых у меня все-таки есть совесть.
— Ой, доча, — горестно вздохнула мама. — Что ты будешь делать, когда мы с отцом помрем…
— С чего это мы помереть должны? — взбеленился папа. — Ты как хочешь, а я пока поживу.
Он мне задорно подмигнул, а мама толкнула его в бок локтем.
— Я говорю, что помрем мы с тобой, — и такую интонационную точку поставила, что аж подумалось, мама прям сегодня собралась распрощаться с миром живых, только бы доказать свою правоту. Папу туда же загонит, хочет он того или нет. В вопросах смерти никого не спрашивают.
— И ты, Надя, останешься одна, — ее перст указал на меня через экран. — И даже глоток воды тебе никто в старости не поднесет!
Аргумент, конечно, самый оригинальный. Вместо того чтобы убедить меня, он, наоборот, привел в боевое состояние.
— Мамочка, не переживай. Я рядом с собой кулер поставлю.
Мама недовольно поджала губы. В детстве от этого ее жеста у меня сердце в пятки падало, и даже теперь что-то в груди тревожно екнуло. Хоть понятно, что по попе не получу и то ладно.
— Вот как с ней разговаривать, а? — обратилась она к сокамерникам по веб-связи и к нам.
— Никак. На сегодня мой лимит на общение с гомосапиенс исчерпан. Я спать пошла. Всем пока.
Выходя из кухни, я услышала вопрос Ксюшиного папы:
— Кем она нас назвала? — и клокотал в его голосе гнев человека, который не совсем правильно понял на мое чересчур интеллектуальное хамство.
Ксюша поспешила перевести фразу на русский язык:
— Она нас назвала разумными людьми.
