— Не могу. Университет — мое будущее, это осуществление всех моих планов.
— А я? Что я для тебя?
— А ты — моя жизнь, моя любовь.
Они снова потянулись друг к другу, обнялись и снова затопил их поток желания. Когда оба в изнеможении откинулись на подушки, в комнате уже было почти темно.
— Я провожу тебя до Гринвича, — сказал Шон.
— Не хочу уезжать, — недовольно произнесла Нэнси. — Мне так хотелось бы провести с тобой ночь.
— Фрэнк не заставит меня вернуть тебя домой.
— Фрэнку и так все про нас известно. Он знает, где мы и чем занимаемся.
— Откуда? Ты сказала?
— Нет. Я ничего не говорила. Но знаешь, по-моему, от него ничего не утаишь. Фрэнк на самом деле человек терпимый, хотя на первый взгляд так не скажешь.
— Однако лучше не рисковать?
— В каком смысле?
— Лучше честно признаться ему, как обстоят дела.
— Мы поженимся, снимем дом в Йеле, — размечталась Нэнси. — Я буду учиться, а ты будешь приезжать, когда сможешь. Здорово я придумала, правда?
— Замечательно! — согласился Шон, но тут же добавил: — Тебе пора домой.
Шон гнал «феррари» в сторону Гринвича, оставив позади россыпь нью-йоркских огней.
— Мне кажется, что иногда ты разговариваешь со мной, как с глупым ребенком, — заметила Нэнси.
— Ничего подобного! — не очень уверенно возразил Шон.
Ему вдруг стало грустно и горько. Проклятые призраки прошлого отравляли день сегодняшний. До отъезда Нэнси на Сицилию все казалось таким ясным и безоблачным. Протяни руку — и вот оно, счастье, полное, безграничное счастье.
— А может, бросим все? — неожиданно предложил Шон.
— Что «все»? — удивилась Нэнси.
— Нью-Йорк, мой бизнес, квартиру, твой университет…
Нэнси вспомнила квартиру Шона на Манхэттене с видом на Центральный парк, и сердце ее сжалось.
— Куда же мы уедем? — встревоженно спросила она.
— В Ирландию.
Об Ирландии девушка не знала ничего, только видела один фильм Джона Форда об этой стране.
— Ты шутишь? — недоуменно произнесла Нэнси.
— Нет. Ирландия — моя родина. Когда я был мальчишкой, отец рассказывал мне о прекрасном доме на зеленых холмах. Ирландия — чудесное место, если жить там с любимой.
— Издалека родина всегда кажется нам прекрасной, — возразила Нэнси, вспомнив Сицилию. — К воспоминаниям примешивается ностальгия, волнение. И тогда, где бы ты ни оказался, вдали от родной земли начинаешь чувствовать себя, словно в душной тюрьме. Каждому нужна такая далекая родина, о которой вспоминаешь с сожалением. Это сон, греза, иллюзия. Но когда сталкиваешься с реальностью, сны рассеиваются…
— Хорошо, — согласился Шон. — Никуда мы не уедем.
Нэнси облегченно вздохнула. Ей вовсе не хотелось расставаться с Америкой. С этой великой страной связана вся ее жизнь, все ее радости и горести; без Америки нет для нее будущего. Здесь пообещала Нэнси отцу стать большим человеком. И слово она сдержит.
Большой дом на зеленых холмах — это конец дороги, а Нэнси еще и не начинала свой путь.
Нэнси вошла в библиотеку и увидела Тейлора за столом, заваленным книгами. Он сидел, погруженный в чтение, у большого окна, за которым виднелись кроны деревьев. Солнечные лучи освещали белокурую голову, склоненную над книгами, и падали на белую льняную рубашку. Он засучил рукава, так что видны были крепкие, загорелые руки, покрытые золотистыми волосами. Нэнси на мгновение остановилась, прижимая к груди книги, посмотрела на Тейлора, потом решительно подошла к нему.
— Привет, — тихонько поздоровалась девушка, чтобы не нарушать царившую в библиотеке тишину.
Молодой человек поднял голову, и в его больших голубых глазах вспыхнуло сначала изумление, а потом радость.
— Надо предупреждать о своем появлении заранее, — пробормотал он.
— Зачем? — удивилась Нэнси.
— Ты слишком хороша; у меня чуть сердце не остановилось. — И он шутливо поднес руку к груди.
Их разговор отвлек кое-кого из студентов, на Нэнси с Тейлором оглядывались, и преподаватель попросил их не мешать.
— Я возмущен! — Тейлор сделал вид, что обиделся. — Из-за тебя мне сделали замечание. Пошли отсюда.
Он быстро собрал книги, взял Нэнси за руку и вывел ее из читального зала.
— Куда ты хочешь пойти? — спросила девушка.
Ее забавляла решительность молодого человека.
— Туда, где старые друзья могут спокойно побеседовать, — ответил он. — Тебя устраивает такое определение или объяснить подробней?
— Думаю, определение верное, по крайней мере, пока верное, — кокетливо заметила Нэнси.
Они сдали книги и вышли на улицу. Через несколько минут Нэнси и Тейлор уже неслись в открытой машине в сторону океана и теплый июльский ветер трепал их волосы.
— Ты что, решил получить приз «Формулы один»? — спросила Нэнси.
— На этом маршруте я любого гонщика обгоню, — похвастался Тейлор.
У старого порта он сбавил скорость. Проехав портовый квартал, Тейлор свернул к набережной, застроенной прекрасными виллами.
— По-моему, здесь можно спокойно побеседовать, — сказал он, остановив машину у гранитной ограды.
Обсаженная лаврами аллея вела к дверям новой виллы, окруженной азалиями и цветущим кизилом.
— На мой взгляд, здесь слишком спокойно, — заметила Нэнси. — Это что, домик семи гномов?
