– Много шума из ничего. Подумаешь, Филипп попытался поцеловать модистку. Едва ли за такие преступления положена виселица.
Голоса стихли вместе с шагами. Дамы поднялись по лестнице. Затем сверху более высокий голос воскликнул:
– Эти вазы выводят меня из себя. Я же просила Холлинбурга убрать их с дороги. Из-за этого леса шатающихся ваз трудно войти в гостиную. Куда ни повернешься, они везде встают на пути.
Обилие ваз тоже показалось Айрис чрезмерным в тот день, когда она впервые пришла сюда. Ориентироваться в лабиринте китайской керамики было бы трудно, если бы дворецкий не провел ее по самому удобному, хотя и не прямому, пути.
– Почему вы не убрали вазы? – шепотом спросила она герцога.
Он выглянул из-за угла на лестницу, а потом на вход.
– Они отпугивают посетителей. Это мой дядя их так расставил. Я собирался было убрать, но чем больше тетушка жаловалась, тем меньше мне хотелось что-то менять.
– Они очень ценные. Было бы обидно, если бы одна из ваз упала и разбилась.
Герцог оглянулся на Айрис.
– Насколько ценные?
– Неужели вы и их не оценили у специалиста? Я знаю в Лондоне человека, который мог бы этим заняться.
Герцог взял ее за руку.
– Давайте поговорим об этом позже. А сейчас мне нужно вывести вас отсюда так, чтобы никто не заметил. Боюсь, что вам придется покинуть дом через черный ход, которым пользуется прислуга.
– В некотором смысле я сейчас тоже служу у вас.
Айрис, спотыкаясь, последовала за герцогом. Он помог ей спуститься по лестнице в подвальное помещение. Кивнув изумленным лакеям и поймав улыбку повара, Айрис вышла вместе с герцогом через черный ход в сад.
– Держитесь поближе к дому, чтобы вас не было видно из окон гостиной, – сказал Николас и потянул ее вперед.
– От кого я прячусь?
– От моих родственников.
– Каких именно? От печально известных тетушек?
– Ото всех сразу. По крайней мере, от тех, кто останется без гроша, когда вы получите наследство.
– Конечно, им хочется перемыть мне косточки.
– Скорее, им хочется вас убить.
Произнеся эти слова, герцог вдруг застыл как вкопанный, и Айрис наткнулась на него. Он повернулся и посмотрел на нее сверху вниз.
– Вы совершенно уверены, что никто не знает, где вы остановились в Лондоне?
– Раз уж даже вы не знаете моего адреса, то можно с уверенностью сказать, что не знает никто, кроме мистера Сандерса.
– Сначала мне показалось, что скрывать свой адрес было смешной предосторожностью с вашей стороны, но теперь я думаю, что вы поступили мудро.
Айрис довольно громко рассмеялась, и герцог приложил кончики пальцев к ее губам.
– Вы же не думаете, что кто-то на самом деле всерьез собирается убить меня? – прошептала она. – Разве в таком случае деньги достанутся не моему наследнику?
– Не знаю, вы ведь еще не вступили в права наследства. Нужно будет спросить у Сандерса. Как бы то ни было, но думаю, что будет лучше держать ваш адрес в тайне.
Он снова повел Айрис к садовым воротам. Она осознала, что все это время герцог держал ее за руку. Исходившее от него тепло и стремление защитить ее от родственников показались Айрис очаровательными. Она не верила, что ей грозит реальная опасность.
– Неужели вы считаете, что кто-то из ваших родственников может совершить покушение на меня?
Сама эта мысль казалась ей слишком мелодраматичной.
– Вряд ли, но все же лучше соблюдать осторожность.
Он открыл ворота, выглянул на улицу и вывел Айрис наружу.
– Есть большая вероятность, что один из них уже замешан в убийстве.
Это были самые странные прощальные слова, которые Айрис когда-либо слышала. Герцог закрыл за ней ворота, а она все стояла на месте, изумленно глядя в пустоту.
– Он был страшно расстроен, – с нажимом произнесла тетя Агнес. – Его так обрадовала возможность вернуться в лоно семьи, но мне пришлось написать ему, что его не ждут в этом доме.
Она обращалась к всем родственникам сразу, но Николас знал, что на самом деле ее слова предназначались ему.
– Он негодяй, тетя Агнес. Я не желаю иметь с ним никаких дел, – заявил Николас. – Если вы хотели, чтобы Филипп присутствовал на этой встрече, вам следовало устроить ее у себя дома, а не здесь.
– Это и наш дом тоже, – вмешалась в разговор тетя Долорес. – Мы выросли здесь. Это наше родовое гнездо в Лондоне. Нас всегда должны принимать в нем с распростертыми объятиями.
– Нет, это мой дом, – возразил Николас. – И я буду принимать в нем тех, кого желаю видеть. Кузен Филипп к их числу не относится. Что ж, тетя Агнес, вы созвали всех в мои владения, но на самом деле режиссер этого спектакля – вы сама. Так давайте начинать, иначе он затянется.
Агнес раздраженно вдохнула, отчего ее внушительных размеров грудь высоко поднялась. Темноволосая, как и ее худощавая сестра Долорес, но очень крупная по сравнению с ней, Агнес использовала свою дородность как оружие, чтобы добиваться внимания и почтения со стороны окружающих.
– Ты в высшей степени неблагодарный человек, Холлинбург, – бросила она. – Прежний Николас нравился мне гораздо больше. Он был куда приятнее. За последний год ты ожесточился, и это выглядит отвратительно.
