– Да! – гордо ответил Эшу. – И мать закатила на макумбе такое, что Нана Буруку изгрызёт себе задницу от досады! Ей теперь будет не до тебя… И успокойся: тебе не придётся за это расплачиваться, – быстро добавил он, видя, как исказилось от страха лицо Ошун. – Врата открывал я – и кто виной тому, что Йеманжа пожелала спуститься на макумбу первой и овладеть новой «лошадкой»?
– Шанго был там? – шёпотом спросила Ошун. Эшу, коротко взглянув на неё, покачал головой.
– Он не явился… Да что с твоими детьми, красотка? Почему они вопят как резаные? Ты что – не можешь их унять? Это же так просто! – Он решительно шагнул к постели и взял на руки одного из близнецов. – Та-ак, кто же это у нас – Таэбо или Каинде? Тьфу, да они же оба мокрые! Что ты за мать, женщина, если не можешь даже сменить пелёнки? Тот, у которого пиписька больше, – это же Таэбо?
– Откуда я знаю, болван?!
– Ну вот, у Таэбо больше бананчик, у Каинде – чернее орешки! Запомни это! – говоря, Эшу ловко вытаскивал из-под близнецов промокшие пелёнки и одновременно ногой выталкивал из-за кровати красный пластиковый таз. – Теперь наливаем воды… Плевать, что холодная, что сделается чёрным младенцам? Моем задницы… Тьфу, Ошун! Уже ведь даже подсыхать начало, о чём ты вообще думаешь? Где новые пелёнки? Памперсы есть? Кокосовое масло? Хочешь, чтобы у них воспалились жопы и они вообще всю ночь не спали?!
– Бесполезно… – убитым голосом сказала Ошун, наблюдая за тем, как Эшу ловко отмывает ревущих близнецов в тазу и, бурча, смазывает их кожицу кокосовым маслом. – Они будут плакать, потому что их прокляли. В них нет ни капли аше, и даже моя уходит из них, как из треснутой тарелки…
– Что за дура эта Нана Буруку! – Эшу неожиданно рассмеялся. – Расколотила родным внукам ори, сделала их похожими на… на чёрт знает кого… а причиндалы-то у них остались папашины! Ну, глянь сама на эти бананы, – вылитый же Шанго! Я бы полжизни за такой отдал!
Ошун отмахнулась – но уже со слабой улыбкой. Эшу ухмыльнулся в ответ, переложил близнецов на постель, вытер сухой пелёнкой, умело натянул на коричневые попки памперсы, нашёл в кастрюльке с остывшей водой две соски – жёлтую и красную – и сунул их в детские ротики. Затем, изловчившись, взял на руки обоих мальчишек сразу – и крик прекратился. В комнате воцарилась божественная тишина, прерываемая лишь ударами грома и шумом дождя в водосточной трубе.
– Эшу-у-у… – простонала Ошун, блаженно распластываясь на постели. – Как ты это только делаешь, малыш? Я твоя должница до конца дней…
– Я это запомню, поверь! – усмехнулся Эшу. – Тоже мне, проблема: успокоить младенцев… Ты должна знать, кому дарить эбо, если у тебя маленькие дети! За всё вот это отвечает Эшу – и больше никто!
Ошун приподняла голову и подозрительно уставилась на парня.
– Ты ведь пришёл не просто так? Тебе что-то нужно?
– Ну за кого ты меня принимаешь, детка? – поморщился он. – Я что – не могу оказать услугу жене своего брата?
– Не можешь, – убеждённо сказала Ошун, усаживаясь и отбрасывая с лица волосы. – Почему ты здесь, малыш?
– Потому что мы с тобой дружно сели в дерьмо, красотка. – Эшу осторожно, чтобы не потревожить спящих детей, присел рядом с Ошун на край постели. – И раз уж у тебя самой нет мозгов, придётся, выходит, мне думать, как всё утрясти. Ну скажи, зачем тебе понадобилось всё вывалить моей матери? Она чуть шкуру с меня не спустила! Уже схватилась за шлёпанец! Хорошо ещё, что рядом со мной в постели лежали твои дети!
– Я не нарочно, Эшу, – горестно выговорила Ошун. – Я не хотела, честное слово. Просто… просто… Ты же сам понимаешь! С этими детьми, которые как две капли воды похожи на тебя…
– Ох, женщина, замолчи… – тяжело вздохнул Эшу. – Послушай, что я могу тебе предложить. Я готов сам поговорить обо всём с Шанго.
– Ты?! – в ужасе переспросила Ошун, хватаясь за щёки и глядя на Эшу расширенными глазами. – Эшу, да ты в своём уме? Думаешь, Шанго захочет тебя слушать? Он просто убьёт тебя! Сразу же убьёт!
– Убьёт? Да ладно! За что же? – Эшу осторожно положил сопящих малышей на постель, опустился на колени перед Ошун и взял её за обе руки. – Мы с тобой оба знаем, что эти дети – его! Мы видели их сразу после рождения!
– Но… но я же… Мы с тобой… Эшу! Я же в самом деле переспала с тобой год назад…
– …потому что Шанго оставил тебя одну как раз тогда, когда тебе была нужна помощь! И кем бы я был, если бы не помог одинокой, несчастной, всеми брошенной женщине?! Ты думаешь, что изменила любимому мужу? Брось, девочка, – кто же так изменяет? – Эшу искренне рассмеялся, глядя в изумлённое и недоверчивое лицо Ошун. – Ну-ка, вспоминай, что ты мне тогда заявила? После того, как я в лепёшку расшибся, чтобы доставить тебе удовольствие? Вспомни, а?
– Я… Эшу… Я, клянусь, совсем ничего не помню…
– Зато я не забуду этого до конца своих дней! – горестно провозгласил Эшу. – Потому что ты разбила моё сердце и прикончила самолюбие! Ты сказала, что в постели я и в подмётки не гожусь твоему мужу, да-да!
