Тварь за окном, словно почувствовав мысли Обалу, заурчала сквозь клюв низким, клекочущим голосом, тихонько завыла. В зыбком лунном свете голова птицы превратилась в измождённое, высохшее, мёртвое лицо. Жёлтые, гнилые зубы выпирали из расколотой щели рта. От глухого, но сильного удара в стену задрожала и упала с полки фотография в рамке. Метнулась по стене крылатая тень. Старое стекло треснуло – и осыпалось в комнату искрящимся дождём. Птица с истошным клёкотом кинулась прямо в окно – и Обалу, прижавшись мокрой от пота спиной к стене, снова увидел женщину – оборванную, чудовищно худую, со спутанными в колтун волосами. Мёртвая рвалась в дом, продираясь сквозь ощетиненную осколками раму, упрямыми толчками загоняя себя внутрь. Хриплые отрывистые вздохи вырывались из её огромного, раскрытого, как клюв, рта. Обалу занёс свой костыль, – отчётливо понимая, что, даже если попадёт, то сможет только сбить ведьму с ног. Если бы он хоть на мгновение мог стать как его могучие братья – Ошосси, Огун, Шанго! Он, несчастный калека, ни на что не способный урод… Ийами Ошоронга легко задушит его, а за ним и Рокки…
Сверху раздался грохот. По лестнице, сотрясая и ломая ступеньки, нёсся, казалось, доисторический мастодонт. Дверь, жалобно крякнув, сорвалась с петель, и в лунном столбе вырос Шанго с топором в руках.
– Помоги… – одними губами попросил Обалу. Шанго вскинул топор – и синяя шаровая молния сорвалась с его лезвия. Сияющий ком устремился в окно, где извивалась и дёргалась ведьма, – но одновременно взметнулась с кровати огромная чёрная рука. Ладонь Рокки приняла в себя молнию Шанго. Послышалось шипение и треск, запахло гарью, словно во время лесного пожара…
– Дон Рокки, что вы делаете?.. – ничего не понимая, прошептал Обалу. – Мы же погибнем… Не мешайте Шанго!
А ведьма уже была в комнате. Шанго кинулся к ней, по пути отшвырнув себе за спину Обалу. Но Ийами Ошоронга была мертва – и топор Шанго прошёл сквозь неё, не причинив вреда. Тварь хрипло рассмеялась, взмахнула рукой – и Шанго, взвыв, упал на пол. Из его плеча, рассеченного четырьмя острыми когтями, хлынула кровь.
«Всё…» – с ужасом подумал Обалу, глядя на то, как белая птица, взмахнув крыльями, садится на грудь Рокки. На миг Ийами обернулась – безумные жёлтые глаза, огромный рот, растянутый в ухмылке…
«Она убьёт Рокки… Она убьёт твоего брата! И тебя самого! Соберись, сосредоточься! Дерись! Делай что можешь!» Страшным усилием воли Обалу взял себя в руки, и его аше – серебристо-стальная, холодная, острая, – лезвием вспорола лунный свет.
Обалу знал, что это бесполезно. Что он не может сражаться и убивать, как его братья, что его аше ничем не навредит той, которая давно мертва, – но отчаяние заглушило разум. И Обалу всерьёз подумал, что свихнулся, когда навстречу его аше вдруг устремилась другая – сумрачно-зелёная, пронизанная нитями золотистого сияния, остро и свежо пахнущая дождевым лесом. «Рокки?.. Его аше? Он… Он ориша?!»
Мощная волна двух слившихся энергий наполнила маленькую комнату мрачным лесным светом, гниловатым запахом палых листьев и плодов. Мгновенно Обалу понял, что аше Рокки во много раз сильнее его собственной. Он больше не видел стен знакомой бабушкиной спальни, не видел горящего лунным светом окна: вместо них стоял дождевой лес. Могучие деревья переплетались кронами высоко вверху, и ни клочка неба не было видно между этими узловатыми, опутанными петлями лиан, похожими на сцепившиеся руки ветвями. Кричали птицы. Испарения, поднимаясь от толстенных, разорвавших землю корней, струйками плыли вверх, оседали на морщинистой коре стволов-гигантов. Где-то далеко-далеко пробивался сквозь чащу пронзительный и бессильный визг ведьмы, хлопанье её крыльев. Ещё била светом, раскалываясь на части, изнемогающая луна, – но дождевой лес стоял спасительной стеной. И Обалу, наконец-то выпустив из ослабевшей руки костыль, потерял сознание.
– Ну что, парень, получше?
Обалу приподнялся на кровати. Тут же со стоном упал обратно: к горлу подкатила тошнота. С трудом разлепив веки, он увидел, что в комнате – темно, на столе горит керосиновая лампа, а рядом, в старом бабушкином кресле, кто-то сидит и листает книгу. «Всё ещё ночь?» – удивился Обалу, машинально пытаясь нащупать рядом с собой костыли.
– Они здесь. – Длинная рука метнулась, как охотящийся удав, легко подхватила оба костыля и бережно опустила их рядом с Обалу. – Но ты бы лучше полежал ещё.
– Вы… дали мне своей аше? – недоверчиво спросил Обалу, во все глаза глядя на Рокки. Тот коротко кивнул, опустил взгляд в книгу и зашелестел страницами. Обалу не сводил с него взгляда, но чёрный кряжистый человек, тень которого заполняла собой всю комнату, был, казалось, всецело занят чтением.
– Дон Рокки, где мой брат? – помедлив, спросил Обалу. – Он жив?
Рокки, не поднимая взгляда, кивнул в сторону, – и Обалу увидел Шанго, мирно спящего на полу у стены. Плечо его было аккуратно перевязано.
