Обалу закрыл глаза. Продолжать он не мог: горло стиснуло судорогой. Кровь билась в виски отбойным молотком. В лицо словно выплеснули стакан кипятка. Ему одновременно хотелось заплакать, убить Рокки и умереть.
– Ты потерял её… с концами?
– Да. (Какой был смысл лгать?) Впрочем, дон Рокки… – Обалу криво усмехнулся, – нельзя потерять то, чего никогда не имел.
– Но ведь ты ей нравился?
– Это был не я, как вы знаете. И… прошу вас, довольно об этом! Я же не спрашиваю, как вам сиделось в тюрьме!
– Кофе хочешь?
И снова эта спокойно-ворчливая интонация показалась Обалу настолько знакомой, что он даже решился поднять голову и в упор взглянуть на своего собеседника. Но Рокки, случайно или намеренно не заметив этого взгляда, поднялся и снова подошёл к плите. Стоя спиной к Обалу, он достал из шкафчика, предварительно отодвинув от него проросшую из стены ветвь питанги с красными плодами, пакет кофейных зёрен. Зажёг газ. Высыпая зёрна на сковороду, сказал:
– Я выпущу тебя с братом отсюда сразу же, как только вы захотите. Ийами вы не нужны. Она позволит вам уйти.
– А… вы?
Рокки не ответил, старательно встряхивая сковороду. Но Обалу упрямо продолжал:
– Вы что же – останетесь здесь? В этой ловушке из леса? Надолго? Зачем? Если здесь вам грозила опасность, зачем вы вообще пришли сюда? Почему дон Осаин так беспокоился о вас?
– Беспокоился?..
– А вы не знали?! – снова вышел из себя Обалу. – У него больное сердце, ему вообще нельзя волноваться! А я его никогда не видел таким… таким… Он не знал, что с вами делать! Он, – который может вылечить что угодно! Если вы пришли к дону Осаину за лечением, то почему не позволяли себе помочь? Я давал вам свою аше раз за разом, но она словно в выгребную яму выливалась! Если вы хотели умереть, то зачем явились сюда мучить несчастного старика? Не могли покончить с жизнью где-нибудь подальше от его дома?! Кем же вам приходится дон Осаин? Раз уж вы здесь…
– А тебе кем он приходится? Раз уж ты здесь?
Злость захлестнула горло. Обалу враждебно уставился в тёмные, грустные глаза человека, сидящего напротив.
– Это дом моей бабки, доны Энграсии де Айока! Я её внук, сын Йеманжи! Я имею право быть здесь, ни у кого не спрашивая разрешения!
– Что?.. – Кружка с кофе вдруг закачалась в больших, грубых пальцах Рокки. – Мальчик, ты… сын Жанаины и Ошала?
– Да! То есть, нет… – Обалу внезапно понял, что солгал. – Я сын Ошала, это правда, – но не Жанаины! Она вырастила меня, и я зову её матерью всю жизнь. Но кровная моя мать – Нана Буруку.
– Сколько тебе лет?
– Двадцать восемь…
Полупустая кружка упала на пол и разбилась. Кофе чёрной звездой разлился по полу. Несколько мгновений Рокки смотрел на Обалу расширившимися глазами. Затем выплюнул окурок, резко повернулся и вышел из кухни, неловко зацепив плечом шкафчик. Тот жалобно скрипнул и сорвался с петли. Два плода манго один за другим упали с ветки и покатились к ногам ошарашенного Обалу.
Когда полчаса спустя Обалу решился войти в спальню, Рокки, сгорбившись и свесив между колен руки, сидел на кровати в темноте. На грохот костылей он не обернулся.
Стоя на пороге, Обалу осторожно начал:
– Дон Рокки, поверьте, я вовсе не хотел…
– Парень, ты должен уехать, – послышался из темноты хриплый, едва слышный голос. – Немедленно, пока ещё не стемнело! Я уберу растения от двери. Ты сможешь выйти наружу и…
– И что, дон Рокки? Я калека. На костылях я не доберусь даже до шоссе. Людей поблизости нет. Я даже не смогу вызвать такси из Баии, потому что забыл дома телефон.
– Специально оставил.
– Вы правы. – Обалу был так изумлён всем происходящим, что не мог даже злиться. – Но уехать и оставить вас и Шанго одних я не смогу, даже если захочу. А выкинуть меня вы не сумеете! Я – Обалуайе! И я могу сделать так, что…
– Я знаю, что ты можешь сделать и что ты уже сделал. – Большая голова Рокки поднялась. Белки его глаз ярко блеснули из тьмы. – Твоя мать просила тебя об этом… не так ли?
Ровно в четыре часа утра Йанса открыла глаза – по старой армейской привычке проснувшись без будильника в нужное время. За окном едва светало. Ошосси спал рядом, уткнувшись лицом в подушку. И не пошевелился, когда Йанса бесшумно встала и принялась одеваться.
Её мутило так, что она даже слегка испугалась и терпеливо простояла несколько минут в ванной, склонившись над раковиной. Но понемногу дурнота отступила, и вскоре Йанса вышла из квартиры, тихо прикрыв за собою дверь. Через полчаса красная «тойота» уже неслась по автостраде «Баия – Санту-Амару».
