Смеюсь про себя, когда она отдергивает руку.
– Моя очередь.
Отрываю от грозди крупную виноградину и подношу к губам Алиши.
– Я не…
– Консерва. Это я уже понял.
Она бросает на меня яростный взгляд, но все-таки прикрывает глаза и забирает ягоду губами. Понимаю, что волчонок не дразнит меня, она просто перехватывает из моих пальцев лакомство, но у меня встает так, что даже в свободных джинсах становится тесно. До боли.
Алиша хочет снова отстраниться, я не позволяю: кладу вторую ладонь ей на затылок, притягиваю к себе. От неожиданности она проглатывает виноградину целиком и распахивает свои необыкновенные глаза, а я сглатываю вместе с ней. Потому что на нее откликается мой волк, он беснуется внутри, призывая меня к действию. Но я старательно его не слушаю. Я вожу большим пальцем по ее губам, спускаюсь к подбородку, очерчиваю скулы. Кожа у нее мягкая, нежная, просто удар по моему самообладанию. И не только по моему, потому что волчонок тоже дрожит и тяжело дышит, будто пробежала марафон.
– Еще, – говорю я, и она быстро хватает ближайшую закуску, которую я медленно, до самой крошки слизываю с ее слегка подрагивающих ладоней, и так же стремительно пытается проглотить предложенную мной клубнику. – Тише. Помнишь наш разговор про вино и секс? Это применимо ко всему. Наслаждение от слова «наслаждаться».
– Кто сказал, что я наслаждаюсь? – фыркает вредный волчонок. Язва!
Я сокращаю между нами последние сантиметры, втягиваю носом воздух возле ее шеи:
– Твой аромат, Али.
Одуряющий аромат возбужденной волчицы. Сладкий, пьянящий, сводящий с ума. Алиша может врать себе сколько угодно, но равнодушной она не осталась.
– Что тебя заводит больше? – Я продолжаю поглаживать кожу на ее затылке, надавливаю на ямочки, улавливая мельчайшую дрожь. – Когда я кормлю тебя, или ты меня? Или дело в прикосновениях?
– Это не значит, что мне это нравится. Ты сказал, что рядом со мной теряешь контроль. Тебя сводит с ума мой запах. Значит, я должна испытывать те же чувства, но я их не испытываю.
– Тогда нужно это исправить.
Я снова откидываюсь на спинку дивана, увлекая Али за собой. Она оказывается сидячей на моих коленях, лицом к лицу, и цепляется за мою футболку, как за спасательный круг.
– Поцелуй меня, – прошу-приказываю я хрипло, и она подчиняется.
Алиша так медленно наклоняется ко мне, что мне нестерпимо хочется сделать ход первым, поменяться с волчонком местами, вжимать ее в диванные подушки, зафиксировав запястья над головой, и выписывать губами и руками самые откровенные узоры на ее теле. Но ее медлительность заводит меня больше, чем собственная инициатива, которая сейчас может только испортить мне истинный кайф.
Когда Али по-звериному принюхивается, едва касаясь носом моей шеи, я едва сдерживаю довольное рычание. Если пытки, то только такие и в ее исполнении. Когда же она несмело касается губами моих губ, я мысленно напоминаю себе и волку, что нужно держать себя в руках. В его случае, в зубах и в лапах.
Увлеченная свободой действий, волчонок с каждой минутой расслабляется все сильнее и сильнее. И, кажется, распаляется. Она то облизывает мои губы, то сминает их, ладонями соскальзывает мне на плечи и неосознанно трется об меня всем телом. Следуя древним как мир инстинктам, данным что людям, что вервольфам. А я… Я от ее поцелуев в полной боевой готовности, и это мы еще вниз не спустились!
Но стоит скользнуть ладонью по ее бедру и попытаться забраться под толстовку, я получаю знакомое рычание и резкий укус боли в нижней губе. Но вырваться на позволяю, перехватываю ее за косу, впечатываю в свое тело.
– Что не так? – интересуюсь, заглядывая в глаза.
Вид у Али просто восхитительный: губы припухли, зрачки расширены, на щеках самый соблазнительный румянец на свете. Аромат возбуждения такой яркий, словно у нас уже был секс во всех позах. И после этого она говорит:
– Я не хочу.
У нее даже голос изменился: хриплый, низкий, глубокий.
– Ты или твоя защитница? Кто из вас рычит?
Алиша пытается с меня сползти, но я наматываю косу на кулак и не позволяю сбежать.
– Ты дрожишь, волчонок. Завелась не на шутку, а твоя мохнатая хочет испортить нам все удовольствие. Снова. Так может, мы с ней договоримся?
Алиша растерянно моргает.
– Как?
– Она позволит тебе немного расслабиться и покайфовать, а я буду вместо твоего защитника.
– Она защищает от тебя.
– И лишает тебя удовольствия. Тебе понравится, волчонок, – я отпускаю косу и поглаживаю чувствительное место на затылке.
– За этими словами всегда стоит самый большой обман.
– Не веришь мне?
Глаза Али вспыхивают желтым, но отвечает она тихо:
– Если бы не верила, не пришла бы сюда.
От ее слов градус моего желания лишь повышается. Я притягиваю Алишу к себе и чувствительно прикусываю ее нижнюю губу. Волчонок вздрагивает, но я тут же зализываю укус. Снова кусаю, снова зализываю. И так до тех пор, пока она, не устает быть все время начеку и не расслабляется в моих объятиях. Когда же Алиша начинает отвечать на поцелуи, входит во вкус, я задираю ее толстовку, скольжу пальцами по пояснице.
